Впервые за 5 лет работы Благотворительный фонд Константина Хабенского, помогающий детям, страдающим от заболеваний головного мозга, решил организовать крупное мероприятие. 16 марта на катке в Парке Горького Фонд проведет празднование Масленицы, во время которого фигуристка Ирина Слуцкая будет обучать актера и всех желающих искусству устоять на коньках. Гостей также ждет карнавал, подготовлена большая программа для детей. Накануне масленичных гуляний Константин Хабенский рассказал о причинах возникновения Благотворительного фонда, своем участии в нем. А также понимании ответственности за дела и поступки.
- Константин, насколько вы лично погружены, вовлечены в работу Благотворительного фонда, названного вашим именем?
- С 2008 года по сегодняшний день Фондом занимались я и моя помощница — девушка Евгения Афанасьева. Вдвоем мы не выходили на большие обороты, чтобы не захлебнуться и не обещать невозможного, понимая, какое количество детей нуждается в помощи даже в столь узком профиле, как онкология головного мозга. Нашим девизом была (и остается) установка "одна спасенная жизнь – это уже одна спасенная жизнь". Поэтому мы занимались помощью адресно. При этом мы не бросали наших детей после того, как они выходили из больниц, а продолжали за ними наблюдать, проводя повторные терапии и все необходимые обследования.
Но настал такой момент, когда захотелось большего. Чтобы оказывать помощь не одному ребенку, пока остальные стоят в очереди, а сразу, например, десяти. Поэтому сегодня мы собрали команду и работаем на то, чтобы вдохнуть новую жизнь в наш Фонд. Мы стараемся делать это тактично, со вкусом: чтобы те, кто доверяет именам и фамилиям, не отвратились и не решили, что мы внезапно отправились в модный благотворительный поход.
- Эти люди работают как волонтеры или за деньги?
- Это команда профессионалов, получающих зарплату. И наблюдая за тем, какими темпами они начали двигаться вперед, я не перестаю радоваться, что такая команда собралась. Они очень сильно помогают, они сняли с меня много рутинных дел, которыми я был вынужден заниматься сам. Так что, с одной стороны, мы успеваем больше сделать, а с другой, у меня освободилось время и для детей Фонда и для профессии.
- Вы понимаете, что взвалили на себя воз ответственности, что вам придется годами заниматься Фондом? Конечно, вы можете бросить его, и вас поймут. В конце концов, вы уже помогли кому-то. Но я говорю об ответственности не перед людьми, а перед самим собой.
- Знаете, однажды совершив поступок — придя в больницу, оказав помощь, — люди либо отходят в ужасе, либо остаются. Конечно, кто-то помогает, потому что это модно, но это недолгая история – начинается другая мода: бадминтон, что-то еще. Но даже те, кто приходят один два или три раза на какое-то благотворительное мероприятие, в больницу – засветить себя, — отдают свое время, свои тела больным детям, нуждающимся в таких встречах. И я им благодарен.
Так получилось, что есть профессии, принадлежа к которым, люди способны личным примером подтягивать за собой других, и сейчас это и происходит на зыбкой-зыбкой почве благотворительности. Это спортсмены, все, кто связан с кино и театральной индустрией, художники, врачи, учителя. Вспомните, вначале 90-ых была открыта куча благотворительных фондов, через которые люди уходили от налогов, потом их раскусили. Но те, кто тогда начинал заниматься оказанием помощи, немало хлебнули из-за такого шлейфа. Сейчас мы тоже идем тернистым путем, и нам не всегда понятны какие-то действия. Но мы учимся. Ну, а если мне когда-нибудь скажут – знаете, Константин, Вы своим личным примером все только портите в благотворительности, — я постараюсь это услышать. Надеюсь, что к тому моменту я еще буду в сознании.
- Вы заговорили о профессиях, и действительно, есть несколько имен, известных в благотворительности. И все же тех, кто ею занимается, пока ничтожно мало. Кроме того, практически у каждого есть "свой" Фонд. Успевают ваши друзья, коллеги по цеху поддерживать ваш Фонд?
- Все вместе с Чулпан Хаматовой, Гошей Куценко, Егором Бероевыми, Женей Мироновым, с другими, занимающимися не только медициной, — мы пытаемся помогать друг другу. Но, повторюсь, так как у нашего Фонда были небольшие мощности, у нас никогда не было широкомасштабных мероприятий. Первое будет 16-го на катке в Парке Горького.
- А можно чуть подробнее о том, что ждет ваших гостей 16 марта? Может быть, не все еще об этом знают.
- Надо прийти на каток в Парке Горького, купить билет, 30% от стоимости которого будет перечислено в наш Фонд, и получать удовольствие, закрывая сезон катания на коньках. Будет Масленица, в Парке будет устроен карнавал, насыщенная программа для детей, концерт с интересными коллективами.
- Почему Фонд детский, ведь довольно много фондов, которые занимаются детьми? А взрослых единицы.
- Когда мы с моей женой Настей решили открывать Фонд, она сказала – пускай это будут дети. Кроме того, позже практика показала, что дети в большинстве случаев не боятся смерти. Они еще не нажили, не накопили, не напрятали по тайникам и сусекам всего того как материального так и духовного, с чем печально расставаться. У них свободное и чистое жизненное пространство. А еще есть такой парадокс, что достаточно большое количество детей вылечивается и, причем, вылечивается полностью. Происходят чудеса, с точки зрения медицины необъяснимые, но и сама медицина живет на этих чудесах, и врачи не отвергают их. Происходит ли это от медицинских препаратов или оттого, что рядом находятся те, кто хотят верить и верят в то, что чудо должно произойти, — мы не знаем. А может, из-за детского внутреннего фантазийного мира, не связанного со взрослыми страхами – непонятно, что влияет, но чудо происходит.
У нас был один грандиозный случай: одному парню Олегу было сделано четыре операции, и последняя – неудачная — он улетел в кому, так что мы поддерживали в нем жизнь только медикаментозно. А врачи нам сказали, что его случай – второй в мире, один в Европе и наш, в Москве. И я приходил в больницу даже не к мальчику, а к его родителям, чтобы поддержать их – они прошли многое, но держались изо всех сил. И однажды папа взял лист салата из магазина, воткнул его в землю и сказал – вырастет, значит, мой сын выживет. Я вернулся к ним через две недели и увидел какой-то куст – это пророс тот самый лист. Олегу сделали пятую операцию, и выцепили парня. Естественно, у него были осложнения, связанные с предыдущей неудачной операцией, но все было поправимо. Потом я его видел у нас в театре, на премьеру фильма его приглашал. Сейчас мы ему купили велосипед, он жив-здоров, растет и развивается. И когда ты видишь, что, помимо протокольного лечения и протокольной жизни, случаются чудеса, это обогащает жизнь.
- Кстати, на Кубе есть методика лечения тяжелобольных, в том числе, онкологических детей любовью и поцелуями.
- У нас тоже есть своя методика. Мы ее придумали, но, оказалось, что ее кто-то придумал до нас. Мы назвали ее "Терапия счастья", и она работает. Мы берем три или четыре семьи, договариваемся с туроператорами и отправляем их, например, в Диснейлэнд, чтобы у них чуть-чуть сменилась картинка, чтобы они подышали другой энергетикой. Это семьи с детьми после операции, прошедшие курс химиотерапии, отлежавшие в больничных палатах не один месяц (а палаты, как правило, весьма бледноватого цвета). У нас было два таких десанта, причем в них, как правило, попадали семьи, которые не то, что заграницей ни разу не были, некоторые даже ни разу на самолете не летали, из своего города не выезжали.
- Собираетесь продолжать эту "традицию"?
- Конечно. И у нас есть еще немало симпатичных придумок по поддержанию детей, проходящих реабилитационный курс.
- Вы говорите сейчас не о медицинской поддержке?
- О человеческой поддержке ребенка и родителей. О том времени, когда они выходят из больницы, когда нет врачей, когда надо вливаться в обычную жизнь, в своих ровесников и дальше продолжать жить. Потому что мы знаем немало примеров того, что общество не принимает детей с подобными диагнозами.
- А каков по Уставу возраст ваших детей?
- От нуля до совершеннолетия.
- Заболевания мозга – довольно широкий спектр болезней. Ваш Фонд специализируется на каких-то отдельных случаях?
- Мы берем всех. Мы ведем до конца и никого не бросаем. Иногда мне говорят: тебе передает привет тот-то или тот-то. Они помнят, хвастаются перед одноклассниками. Им становится наплевать на болезнь, ведь к ним пришел человек из телевизора – это мощная таблетка, благодаря которой происходят сдвиги в лучшую сторону.
- А появляются любимчики?
- Как-то естественно получается, что обращаешь внимание на ребяток, которые даже в очень тяжелом состоянии попадая в больницу, сохраняют фантастическое чувство юмора. Это бросается в глаза. Ты смотришь на детей, которым по семь-восемь, да пусть одиннадцать лет: они еле ходят, но при этом умудряются шутить – такие, конечно, становятся любимчиками. С другой стороны, дети с которыми четвертый год борешься, используешь каждый шанс, чтобы их спасти, когда кажется, что всякая надежда потеряна, их называть любимчиками глупо – с ними связана твоя жизнь.
- Бывает так, что нужно собрать деньги на лечение, помочь тем, о ком знаешь, что он не вылечится. Вопрос непростой для многих – помогать или нет.
- Я помогаю. А потом, никто не знает, что будет. На днях мы отправляем на лечение в Англию девочку, на которой поставили крест еще два года назад.
- Просто иногда находятся организации, которые говорят – мы оплатим лечение, но нам нужен: симпатичный мальчик лет пяти, определенной национальности и с гарантией, что он выживет, чтобы мы могли предъявлять его.
- Я знаю, что такая практика существует. Да и врачи не всегда берутся за неизлечимые случаи, но я и врачей понимаю – зачем им плохая статистика. У них, как у летчиков — если 99 взлетов, то должно быть 99 посадок. Но практически всегда можно найти альтернативу. Да, дорогостоящую, но шанс появляется. И очень часто он зависит от их силы духа близких. Я иногда поражаюсь тому, насколько сильно они верят, цепляются за любую возможность, как вытаскивают своих детей. В основном женщины, потому что мужчины быстрее ломаются или вынуждены зарабатывать деньги, чтобы держать семью на плаву. Так что я считаю — помогать нужно.
- Поправьте меня, если я ошибаюсь. Но до того, как появился Фонд, вашим главным благотворительным проектом считались студии творческого развития. Вы планируете заниматься обоими проектами?
- Ошибаетесь. Это параллельная история. Она была задумана давно как помощь пожилым актерам, но я все думал, как это сделать, чтобы не в конвертиках деньгами. И я решил, что самое правильное и эффективное — не столько финансовая поддержка моих возрастных коллег в провинции, сколько попытка их снова запустить в работу. Так и оказалось. В обычные школы, там, где хотят директора, мы приглашаем команду из 8 человек из местных театров, и они занимаются с детишками нашими основными дисциплинами. Потому что ничему иному, кроме как нашим дисциплинам, нашему мировоззрению и подходу к жизни мы научить не можем. А в современном обществе детям не хватает внимания, некому научить их не бояться думать, не бояться себя, своих идей, эмоций. Так организовались студии творческого развития, где актеры занимаются с детьми пластикой, художественным словом, актерской фантазией. Дополнительно где-то занимаются кино, кукольным театром, учатся играть на музыкальных инструментах. Причем дети за это ничего не платят, а актеры получают неплохое вспоможение.
В первый год я ввел студии в Казани и Екатеринбурге и лично курировал их. А когда я понял, что это работает, через год обратился к Михаилу Прохорову с заявкой, что есть социальный проект. И на сегодняшний день в 8 городах мы имеем 13 студий. Никакого кастинга нет, главное – желание. Мы даже организовали прошлым летом фестиваль, идея возникла на основании работ одной девочки из Екатеринбурга, где были занятия по анимации. Особых средств не было, так что дети просто рисовали на школьной доске, фотографировали, стирали и рисовали следующий кадр. И она сделала семисекундную зарисовку о перышке. Мне понравилось, я предложил ей закончить работу, а на основании ее идеи мы сделали фестиваль "Оперение". Приехали 300 человек из всех 8 городов. Я пригласил Чулпан Хаматову, Миша Ефремов приехал, Гоша Куценко, Леонид Ярмольник. Был сумасшедший дом, тренинги, показы, единение. Но они разъехались с осознанием, что мы занимаемся одним большим делом. Для детей оказалось очень важно, что их работа не уходит в небытие, что о ней знают.
- Вы планируете привлекать к благотворительной деятельности вашего сына?
- В каком возрасте?
- Да как вы поймете, что он готов…
- Знаете, Иван сейчас воспитывается бабушкой и дедушкой в таком ключе, что есть все предпосылки для того, чтобы быть милосердным к людям, которые его окружают. Насильно заставлять его заниматься что благотворительностью, что актерством или чем-то еще я не буду.
- Если предположить такую ситуацию, что накануне 16-го числа, когда вы запланировали свое грандиозное мероприятие, Вам неожиданно позвонят и скажут: нереальная удача, но только ровно в тоже время Вам надо пройти кастинг в крупнейшем кинопроекте…
- Я понял, о чем Вы говорите, хотя Вы не очень правильный пример привели: в кино как и на кастинг опоздать невозможно. Есть такая пословица "я опоздал в кино на три часа и приехал на два часа раньше".
А если по существу, я, видимо такой идиот, который, если намечает какое-то дело, от него не отказывается. Спасибо папе и маме, что они меня так воспитали: сказал – надо делать. Так что приглашаю всех приходить 16 марта на Каток в Парке Горького. Я и мои друзья и коллеги там точно будем.
Банковские реквизиты Фонда:
ЗАО "Райффайзенбанк",
129090, г. Москва, ул. Троицкая, д. 17, стр. 1
р/с 40703810900001412504
к/сч 30101810200000000700 в ОПЕРУ Московского ГТУ Банка России
ИНН 7744000302, БИК 044525700, КОД ОКПО 42943661, КОД ОКОНХ 96120,
КПП 775001001, ОГРН 1027739326449
