В Думе активно обсуждается проект документа под названием Кодекс этики депутата Государственной думы. Насколько я помню, такого рода документы обсуждаются далеко не в первый раз, но теперь, похоже, кодекс и вправду собираются принять.
В принципе, дело хорошее: никто, я думаю, не решится заявить, что в стране – и, в частности, в её парламенте – с соблюдением этических норм всё настолько хорошо, что говорить о них более не стоит. Но стоило бы всё же присмотреться и к подробностям, чтобы "в принципе хорошее дело" не обернулось по формуле незабвенного Виктора Степановича: "Хотели как лучше, а получилось как всегда".
Для начала попробуем поточнее определиться с предметом обсуждаемого кодекса: что же это такое, "этика депутата Думы"? Легко представить себе три разных её слоя, не находящихся, хочется верить, друг с другом в непримиримом противоречии, но всё-таки очень разных.
Во-первых, этика как таковая: что такое хорошо, что такое плохо. В этом слое говорить что-то отдельное о депутатской этике бессмысленно: на депутата распространяются в точности те же требования, что на любого другого человека, и — что ещё существеннее — за нарушение для депутата предусмотрены (или не предусмотрены) точно такие же земные санкции, как и для любых дворников и олигархов. Какие-то из этих требований могут, конечно, найти отражение и в обсуждаемом документе, но особой нужды я в этом не вижу, хотя и вреда, конечно, тоже не случится.
А вот в следующих слоях идёт этика специально депутатская. Тут гордое греческое слово употребляется скорее метафорически. Когда говорят, например, о журналистской или там педагогической, врачебной, или любой вообще корпоративной этике, то имеют в виду, если оставить в сторону пафос, абсолютно рациональные правила общения членов корпорации между собой и с окружающим миром.
Врачебная этика, скажем, не велит порочить коллегу перед пациентом не столько потому, что это "некрасиво", сколько потому, что массовые нарушения этого правила роняют престиж всей корпорации – и заметно мешают ей делать своё главное дело, лечить. А это, в свою очередь, значит, что они мешают ей существовать.
Возвращаясь, к этике депутатской, мы можем таким образом различить в ней ещё два слоя: правила, определяющие поведение депутатов по отношению друг к другу и Думе, в целом, и правила, определяющие их поведение по отношению к избирателю. По поводу внутридумской этики депутатам, конечно же, надо принять какие-то рамки, не дающие отдельным членам депутатского корпуса затруднять работу корпуса в целом.
Так, например, можно себе представить, что Дума решит: депутата, позволившего себе в пленарном заседании угрозы или оскорбления, лишать слова на месяц. И это было бы вполне рационально и технологично. Но мне кажется очевидным, что требования к депутатам, носящие внутридумский характер, не могут и не должны становиться выше их долга перед избирателем. Депутат – не работник Думы. Он — представитель стольких-то тысяч граждан страны и отвечает, прежде всего, перед ними. Поэтому, мне кажется, нерационально и неправильно писать в кодексе, например, что отсутствие "без уважительной причины" на заседании означает нарушение правил депутатской этики.
Дума – не завод и не контора, тут не обязательно вешать номерки. Если, скажем, депутату "Н" позарез необходимо посоветоваться с профессором "Х" о каком-то сложнейшем законопроекте или лично заступиться перед министром "Y" за несправедливо обижаемого избирателя, то он может быть кругом прав, пожертвовав ради этого присутствием на пленарке. А может быть и не прав – наперёд не знаешь, и не кодексу это предрешать.
Равным образом, мне кажется глубоко неправильным осуждать в кодексе уход из зала заседаний – тоже "по неуважительным причинам". Конечно, такой уход может быть чистой и бессмысленной фанаберией. А может быть и вполне обдуманным депутатским демаршем в интересах своих избирателей – как он эти интересы понимает. Такой приём в полемиках с парламентским большинством применяется во всех парламентах мира уже не одно столетие. И право решать, фанаберия это или разумный демарш, должно принадлежать исключительно только избирателям. Фанаберия – не переизберут, только и всего. Потерпите уж бедолагу в нынешнем созыве – в следующем и его больше не увидите, и подражателей ему не станет. Вот таких случаев, когда внутрипарламентский порядок кодекс предлагает улучшать за счёт (или, возможно, за счёт) оптимального выполнения долга перед избирателем, в документе немало – их бы, мне кажется, стоило поубирать.
А вообще, главное, что в этой сфере нужно делать – всеми возможными способами усиливать, делать как можно более прямыми механизмы ответственности избранного перед избравшими. Вот, говорят, есть намерение вернуться хотя бы частично к мажоритарной системе. Всячески одобряю: это и улучшению депутатской этики очень поспособствует. Удачи вам.
