Конкурс Чайковского: от скандала к классике-лайт

Конкурс Чайковского у поклонников классической музыки вызывает трепет и благоговение перед прекрасным. Для родственников и друзей конкурсантов – это интриги, сплетни, настоящие баталии, с ухватками и приёмами, перед которыми спасуют даже футбольные болельщики. Для организаторов, жюри, посвященных – скандалы, лицемерие, страх обнародования. Словом, права была Ахматова, написавшая 7 десятков лет тому назад, - "Когда б вы знали, из какого сора..."

Конкурсу предшествовала подготовка. Уже тогда до нас стали доходить слухи о "ребрендинге" мероприятия. Председатель оргкомитета конкурса Валерий Гергиев неутомимо обещал, что с новым подсчётом голосов всё станет прозрачно и легко. Потом конкурс поделили между Москвой и Питером, но ценителям серьёзной музыки пообещали прямые трансляции, и они смогут за всем уследить. Первые негативные отклики на ребрендинг появились, когда на конкурс виолончелистов прошло лишь два россиянина.

Дело не в ложном пафосе, но пару вопросов по этому поводу очень хотелось задать отборочной комиссии. Один из них мог бы звучать так: не секрет, что российская музыкальная школа всегда считалась самой сильной, неужели в подготовке музыкантов за последние 4 года наметились столь провальные тенденции, что достойными оказались единственный москвич и один представитель питерской школы? Спрашивать было не у кого, да и некогда – перед самым началом конкурса прокатилась новая волна слухов: россиян-виолончелистов "сольют" после II тура. Верить не хотелось, головы сечь было рано, оставалось лишь следить за выступлениями.

Хотелось, конечно, порой смотреть трансляции, да вот беда, выступления первого дня так и не показали, объяснив неполадками в сети. Ими, конечно, что угодно можно объяснить, но пришлось ехать слушать "вживую", чтобы обнаружить: виолончелисты выступают в чудовищной духоте. Бледные лица, слипшиеся от пота волосы, мокрые рубашки, у некоторых пот катится градом... по инструментам. Пара слушателей вышли в срочно порядке - им стало плохо.

Вопрос о вентиляторах был пресс-службой проигнорирован. Какие вентиляторы, доблестные старушки-администраторы запрещали даже открывать окна, утверждая, что их обязательно продует. И всё же сильнейшие выстояли и отыграли достойно. Когда объявили тех, кто вышел в следующий тур, кажется, никто не был против. Имена будущих лауреатов назывались разные, но всем запомнились нарочитый артистизм немца Норберта Ангерера, приторное выступление белоруса Иваны Каризны, яркая, эмоциональная игра представителя Армении Нарека Ахназаряна и россиянина, ученика профессора Натальи Шаховской, Александра Рамма. Последний умопомрачительно отработал сольную сюиту Кассадо, и сомнений не было – лидер выявлен. Все мрачные предсказания казались шуткой. В отличие от скрипачей, где разыгрались нешуточные бои после того, как отсеялась японка Маю Кишима.

У пианистов дела обстояли гораздо хуже: сразу после подсчёта баллов (как утверждают специалисты, абсолютно компьютеризованного) жюри покинул бразилец пианист Нельсон Фрейре – он просто собрал свой чемодан и выехал из гостиницы в ночь. А в первый день второго тура трагедия разыгралась прямо в новоотремонтированном Большом зале консерватории: душевное потрясение не прошедшего на следующий этап белорусского пианиста Тимура Щербакова оказалось столь велико, что он выбежал на сцену и начал играть свою программу. Выводить пришлось с охраной.

Оставалась надежда, что эмоции поулеглись, но второй тур оказался "горше первого". Пианисты решили не упускать возможности "радовать" публику: на III тур не прошёл Александр Лубянцев. Тот самый, с чьего выступления слушатели выходили потрясенные, ошарашенные, признаваясь, что Лубянцев "порвал их в клочья".

Публика устроила практически погром Консерватории. Выдворить одного пианиста было позорно, но несложно. Прогнать сотни людей из храма музыки – на эту работу никто не отважился, терпеливо ждали, пока сами разойдутся. Зато мгновенно стало известно, что прославленный пианист и дирижёр Владимир Ашкенази, который должен был приехать оценивать финалистов, "не примет участие в работе жюри" по болезни. Таким образом, в жюри вместо 10 членов остались пианист Денис Мацуев и несколько человек, согласных с новой судейской системой.

И в конкурсе виолончелистов чуда не произошло: как и было обещано, российских конкурсантов к финалу не подпустили. Но, если Алексей Жилин исчез как-то незаметно, то вокруг имени Рамма бурлили настоящие страсти. Исполнение им 1-го концерта Гайдна называли одновременно и очень слабым и слишком хорошим, буквально идеальным, чтобы понравиться жюри (ребрендинг пустил свои корни?). Согласиться с первым или вторым мнением мне лично мешает очень-очень специальное и достойного уровня образование именно по классу виолончели. Если, скажем, вокальное искусство я могу оценивать на уровне "нравится - не нравится", да и фортепиано примерно так же, то не видеть качества виолончельной игры воспитание не позволяет. Так что могу с уверенностью сказать – Александр Рамм на этом конкурсе был самым интересным и самым сильным виолончелистом. В данной связи понятно, отчего маэстро виолончелист Давид Герингас постоянно отказывает мне в интервью – слишком неприятными для него были бы заготовленные вопросы.

Спору нет, прошедший в финал юный француз Эдгар Моро весьма недурно играет на виолончели. Умберто Клеричи (Италия), видимо, отобрали по тому же принципу, как неожиданно в пятёрку сильнейших попадает фигурист на Чемпионате мира: катается аккуратно, добропорядочно, схематично, ровно – не скажешь ни плохого, ни доброго слова. Пусть остается, чтобы оттенял остальных.

Об Ахназаряне уже было сказано выше, равно как и об Ангере и Каризне. Вообще, с появлением двух последних на сцене стало понятно, что Конкурс взял направление на классику-лайт: доступную каждому, понятную всем, лёгкую, приятную, развлекательную. С постановочной умильной мимикой, с манерными вздыманиями рук и вздергиваниями бровей, со снисходительным посматриванием на концертмейстеров. Все то, за что в настоящей классической школе нещадно пороли. Но тенденции наметились как в кино: ещё не совсем "Трансформеры", но уже точно не Феллини или Боньюэль. Что тут осталось от Гайдна, Шумана или Чайковского, оценивать предоставим жюри.

На этом можно было бы и закончить эту историю. Но придётся упомянуть об отношении к конкурсантам среди настоящих музыкальных мэтров. То есть ещё об одном скандале. Искренне надеюсь, что последнем в этом творческом состязании. Произошёл он во время репетиции финалистов с Государственным академическим симфоническим оркестром имени Е.Ф. Светланова, которым управлял Марк Горенштейн. Едва закончилась репетиция Нарека Ахназаряна, как Марк Борисович обратился к оркестру: "Пусть вас не заботит, что он играет, "талант". Ваше дело - играть то, что там написано, и со мной. Пусть вас это совершенно не заботит, этот аул, который тут преподнесён нам, это я уже проходил. Это совершенно вас пусть не касается".

На беду народного артиста России прямая трансляция к репетиции III тура, наконец, была налажена и работала отменно, так что слушатели, следящие за событиями у мониторов, буквально онемели. Да, конечно, маэстро не рассчитывал, что его услышит не только оркестр, но насколько это может служить оправданием его слов? Запись была обнародована, переведена на английский и выложена в сети, в частности, на официальной странице конкурса на Facebook.

Организаторы пытались игнорировать произошедшее до последнего, но международная аудитория не сдавалась. Под давлением, оргкомитет издал указ: "Мы считаем, что слова, унижающие человеческое достоинство, разрушают творческую атмосферу, к созданию которой мы прилагаем много сил. Конкурс Чайковского призван поддерживать молодых музыкантов, и это обязывает каждого из организаторов и участников конкурса демонстрировать искреннее уважение и внимание к талантливой молодежи".

Закономерно возник следующий вопрос – неужели выходка дирижера останется безнаказанной? И снова повисла пауза, во время которой мне удалось дозвониться до одного из представителей оргкомитета Натальи Уваровой. "Марк Борисович принёс свои извинения Ахназаряну и конкурсант эти извинения принял", - сообщила Уварова.

- Но последуют ли какие либо санкции?

- В связи с болезнью Горенштейна дирижировать оркестром будут Михаил Агрест и Павел Смелков.

- Вы хотите сказать, что он заболел? Как и Ашкенази? - удалить сарказм из интонаций было непросто.

- Да. Человек имеет право заболеть в любой момент, и это никак не связано с ситуацией, – в голосе Уваровой зазвучал металл.

- И какой диагноз ставят ему врачи?

- А вам не кажется, что вы ведёте себя бестактно, спрашивая о диагнозе?

- Возможно, нам стоит начать беспокоиться о здоровье Марка Борисовича?

- Мне не кажется, что вас беспокоит его здоровье. А мы совершенно не обязаны разглашать диагноз.

Разговор был окончен. Как и Конкурс Чайковского для меня: в такой ситуации совершенно безразлично, кому достанется награда. Тем более, если конкурсант довольствовался извинениями, а жюри и слушатели - классикой-лайт.