События августа 2009 не раз вывордили на передний план деятельность экстренных служб. К концу лета МЧС стало наиболее упоминаемым российским министерством. О прошедших и предстоящих трудностях в интервью телеканалу "Россия" рассказал глава МЧС Сергею Шойгу.
- Сергей Кожугетович, на этом этапе мой вопрос такой: сразу после аварии на Саяно-Шушенской высшее руководство страны заявило о необходимости проверить и другие стратегические объекты. Что это за стратегические объекты? Какие, где они располагаются? Что вы собираетесь проверять в первую очередь?
- Ну, в данном случае – объекты энергетики. Это, безусловно. Далее существует давно утвержденный перечень потенциально опасных объектов. И объектов важных для, действительно, инфраструктуры, экономики. Каким являются в нашей, назовем так, несовсем южной стране. Это объекты, которые обеспечивают тепло, которые обеспечивают электроэнергию. Таковых объектов в общей сложности более двух тысяч. А вот самых-самых, как говорится, где-то 450.
- Самые-самые – это, наверное, химическая промышленность. И, как раз, гидроэлектростанция, да?
- Да нет. И атомные станции, и гидроэлектростанции. То есть весь перечень. Вот сейчас с акцентом, с поправкой на произошедшее на Саяно-Шушенской ГЭС, делается эта проверка.
- К вопросу о том, что произошло, что не произошло. Сергей Кожугетович, известно, что некоторые работники ГЭС звонили своим родственникам, успевали кричать в трубку: "быстро детей в горы – и убегать". Ну, а как полагается? Как должны отдаваться команды по эвакуации?
- Ну, вы знаете, в первые минуты я вообщем не знаю власти, которая бы, власть в субъектах, в муниципалитетах, мэров, которые бы, ну, на какой-то момент, на какой-то период не растерялись. Если говорить в целом о действии властей, то я бы их оценил, в общем, как, довольно взвешенными. Но не считая, там, может быть, первых минут. Единственное, в чем, собственно, тут я вижу и, наверное, наши недоработки – это то, что поведение людей в такой ситуации естественно и предсказуемо. Когда люди не знают масштабы угрозы, они, естественно, принимают все по максимуму. Значит, надо собирать детей, надо брать документы, ценные вещи. Надо брать предметы первой необходимости. И куда-то уезжать подальше, подальше от реки. Или подальше от источника угрозы. И это правильно. Так поступил бы любой. А другое дело – это надо было организовать. Потому что люди действовали во многом точно так, как мы их учили. Как мы их учили на уроках ОБЖ в школах, на таких же уроках в институтах. Как мы их учили в наших учебных центрах. Мы отрабатывали, так сказать, все эти случаи.
- То есть надо соединить теоретические знания с практическими действиями на месте?
- Да. Ну, я думаю, что мы, естественно, сделаем из этого выводы. Но в целом, если брать суммарно. Не брать какие-то вот такие мелкие детали, о которых вы сказали. Человек – есть человек. И тут трудно его в чем-то винить.
- Я хочу подобраться к очень сложному вопросу. В четверг, на заседании правительства МЧС попросил компенсировать свои затраты из федерального бюджета. Абсолютно справедливо. До этого представители федерального правительства говорили о том, что можем потратить столько денег, сколько нужно на восстановление ГЭС. И вот это, как раз, вопрос сложный. Потому что реформа энергетики состоялась. В случае с Саяно-Шушунской ГЭС большая часть акций принадлежит государству. Но все равно это уже не до конца государственный объект. Вот когда пошли разговоры о том, что тарифы будем повышать. Для того, чтобы провести восстановление. Нет ли необходимости в данном случае государству пожестче работать с собственниками таких объектов, чтобы они, например, страховались на сумму больше, чем была застрахована Саяно-Шушенская ГЭС? Чтобы они накопленные огромные деньги по ходу продажи электричества на частном рынке не только уводили бы куда-то, а предоставляли тому же самому государству для восстановления? Вот сложная история. Как вы ее оцениваете?
- Скажу то, что знаю, то, что вижу. Ну, во-первых, по тарифам: в тот же день на эти скачки отреагировал председатель правительства.
- Представляете, председателю правительства приходится реагировать.
- По части страхования – опять же, мое мнение: на большую сумму – это насколько? Если бы мне кто-нибудь 16 числа сказал, что такое произойдет, – вы знаете, я бы даже не засмеялся. Потому что это даже на шутку не похоже. Потому что я представить себе не мог, что вот такое могло произойти. Поэтому вот застраховали настолько, на двести миллионов долларов, по-моему, страховка состоялась.
- Ну, это капля в море по сравнению с тем бюджетом, который сейчас требуется на восстановление.
- Да. И еще на что я хотел обратить внимание сразу же. Вот первое о чем было сказано, первое о чем было сказано – это о тарифах. О тарифах для населения. Второе, о чем было сказано – это то, что мы идем в зиму. И должно быть обеспечено полная и стопроцентная безопасность и гарантирована работа всех систем жизнеобеспечения в зиму. Потому что это Сибирь.
- Кто будет спорить, что людям должно быть тепло? А вот тем промышленным гигантам, самим энергетикам не стоит, на ваш взгляд, подумать о том, что, вот, в промышленных интересах они могли быть и погибче в своей позиции. А не прятаться за спиной государства?
- Вы знаете, я считаю, что, все-таки, надо принимать законы страхования вот этих самых потенциально опасных объектов и ответственности перед третьими лицами. То есть перед теми людьми, которые там живут и которые вокруг работают. Надо принимать этот закон. Он принят в первом чтении.
