Эльвира Набиуллина: экономику России одним разом не перестроить

Кризис в мировой и российской экономике продолжается: растет безработица, падает курс рубля. Правительство принимает антикризисные решения, перекраивая бюджет. Глава Минэкономразвития Эльвира Набиуллина в интервью "Вестям" рассказала об экономической ситуации в России и тенденциях ее развития.

- Доходы бюджета упали, инвестиционные программы правительство сокращает, но увеличиваются социальные расходы. Насколько это оправдано с точки зрения экономического развития?

- В целом инвестиционные расходы федерального правительства не сокращаются, они чуть сокращаются по сравнению с запланированными на 2009 год. Мы планировали, что в этом году у нас инвестиции возрастут на 25%. Сейчас мы провели оптимизацию государственных расходов, и инвестиционные расходы будут расти на 12%. То есть, по сравнению с 2008 годом, это, тем не менее, рост инвестиционных расходов. При этом нам пришлось не очень приоритетные расходы отодвинуть на более поздние сроки. Но основные инвестиционные приоритеты мы будем соблюдать. Государственные инвестиции временно, но будут выполнять важную стабилизирующую функцию в экономике.
Мы долгие годы полагались на рост частных инвестиций, полагаемся на это в будущем, но так как сейчас происходит спад в экономике, многие предприятия, инвесторы воздерживаются от инвестиционных программ. Они пока не понимают, какой будет сбыт их продукции, и в этом отношении очень важно поддержать некоторые рынки, дать большую определенность, в том числе через механизм госинвестиций и госрасходов.
Мы все понимаем необходимость экономической стабильности, но при повышении эффективности этих расходов мы можем решать основные инвестиционные задачи. И тут же отмечу, что инвестиционные расходы – не просто инвестиции, это инвестиции в нашу модернизацию экономики, в человеческий капитал, образование, здравоохранение. И здесь, может быть, даже не совсем правильно противопоставлять инвестиции и расходы на социальное развитие. Потому что мы считаем это инвестицией в человеческий капитал, а это не только важный социальный фактор поддержки граждан, но это важный фактор экономического развития.

- Что для правительства приоритетнее – сдерживать инфляцию или стимулировать экономический рост?

- Многие правительства столкнулись с обратной проблемой, с проблемой дефляции, которая даже где-то угнетает экономический рост. Здесь есть дилемма, о которой все время говорят: инфляция или экономический рост? На наш взгляд, важно постараться, чтобы спад был меньше. Об экономическом росте в ближайшие кварталы говорить преждевременно, но нужно создать условия для будущего роста, не допуская высоких темпов инфляции. Мы вынуждены были пойти на бюджетный дефицит в этом году. В реальной жизни приходится уравновешивать вопросы инфляции и экономического роста.

- Вы недавно сказали о том, что экономика России после кризиса будет иной. Какой?

- Мы всегда говорим, что хотим, чтобы она была более сильной, обновленной. Мы видим определенные слабости в нашей экономике. Нефтяной сектор, газовый сектор – это очень хорошо, и важно, чтобы они были. Но в целом для экономического развития мы должны больше диверсифицировать экономику, чтобы не в такой степени зависеть от колебаний внешнего спроса, особенно когда эти кризисные колебания на себе чувствуем. Кроме того, экономика должна больше полагаться на внутренние источники развития. Чтобы мы могли в значительной части спрос удовлетворять за счет собственного, конкурентоспособного производства. Потому что сейчас импорт продовольственных товаров у нас достаточно высокий, нам нужно развивать сельское хозяйство, пищевую промышленность, потому что мы вполне можем выпускать качественную, здоровую продукцию сельского хозяйства. Поэтому здесь огромный потенциал, мы просто должны чуть-чуть поддержать эти проекты.
Точно также мы должны произвести технологическую модернизацию нашей промышленности, чтобы она могла выпускать конкурентоспособную продукцию. Очень хорошо, что мы покупаем технологии за рубежом, и многие предприятия в докризисных условиях модернизировались за счет того, что покупали оборудование и технологии за рубежом. Но важно и самим начинать выпускать ту продукцию производственного значения, которая вполне была бы конкурентоспособной и удовлетворяла спросу наших компаний.
Жилищное строительство может быть одним из локомотивов роста. При этом мы помним все недостатки развития этой сферы – и огромный рост цен, и спекулятивные инвестиции, и недоступность для многих граждан жилья, и многочисленные административные барьеры разрешения. Это все нужно поменять, но жилищное строительство имеет огромный мультиплицирующий эффект и может являться мотором экономики. Сектора, связанные с конечным спросом населения, – это пищевая промышленность, сельское хозяйство, – они, наверное, скорее могут начать чувствовать признаки оживления. Инфраструктура, безусловно, должна быть развита даже в условиях кризиса. И если мы говорим об инновационном характере экономики, это все, что связано с высокими технологиями. Пока это небольшая доля. Мы разом не можем всю экономику перестроить, но мы последовательно должны двигаться в этом направлении.

- Насколько эффективно государству поддерживать производство и предприятия, которые практически стоят?

- Мы поддерживаем не столько промышленные холдинги, не столько собственников этих предприятий, мы поддерживаем людей, которые работают на этих предприятиях. Для нас это важно, учитывая то, что в стране много крупных производств, вокруг них построены целые города, и если эти предприятия останавливаются, людям некуда пойти. Но хотела бы отметить, что эта поддержка не является консервацией неэффективности. Важно не только временно решить проблемы этого предприятия, важно понимать его перспективы на базе эффективности, и тогда это будет устойчивое развитие для региона, для предприятий и для людей.

- То есть если предприятие градообразующее, но неэффективное, помощь оно не получит?

- Это слишком категорично сказано. Наверное, какую-то помощь оно получит, потому что там люди работают, мы не можем их оставить без работы. Но должно быть другое соотношение помощи. Должно быть больше программ по созданию новых рабочих мест, по переобучению, по переезду в другие места, и это сочетание каждый раз должно быть отдельно. Но это не значит, что если люди работают на крупном предприятии, и предприятие столкнулось с проблемами, они будут предоставлены сами себе.

- Вы высказались против запрета на увольнение, то есть вы все-таки за экономическую эффективность предприятия?

- Предприятия стараются сейчас повысить свою эффективность, повысить производительность труда. Что такое производительность труда? Это когда человек, занятый на производстве, может выпускать больше продукции. Когда спрос на продукцию падает, чтобы повысить производительность труда, нужно оптимизировать численность на предприятии. Иначе производительность труда будет падать, затраты на единицу продукта больше, его тяжелее продать, конкуренты есть и внутри страны, и мы не полностью закрываемся от импорта. То есть это предприятие просто будет терять доходы. По сути дела, это ударит рикошетом по тому же предприятию через некоторое время, если оно консервирует эту численность и сократит производительность труда, оно не сможет продать более дорогую продукцию. Но, безусловно, мы понимаем, какие проблемы стоят, если вдруг будут массовые и неконтролируемые увольнения. Когда кризис начал развиваться, мы стали развивать программы по поддержке рынка труда и занятости. Мы надеемся, что эти механизмы будут работать.

- Еще вы высказались против увеличения налогового бремени. Можно ли говорить о возможности снижения налогов?

- Это было бы хорошо. Это, наверное, мечта бизнеса и любого, кто отвечает за экономику. Но у налогов всегда есть другая сторона. Они наполняют бюджет, из бюджета мы делаем соответствующие расходы. Значение этих расходов в условиях кризиса неизбежно увеличивается. Мы должны осуществлять расходы и на социальную поддержку, и на социальное развитие, и продолжать инвестиции. Поэтому доходы нам нужны.

- Насколько опасна для российской и мировой экономики гонка девальвации?

- Мы видим, что многие страны меняют курс национальной валюты, девальвируют, пытаются поддержать своих отечественных производителей. Мы тоже поддержали отечественного производителя, поэтому такое ослабление позитивно сказывается на относительной национальной конкурентоспособности. Чем опасна такая гонка девальвации? Во-первых, мировая торговля будет падать быстрее, чем ВВП. А это значит, что мировая экономика из кризиса будет выходить дольше. Во-вторых, для нашей экономики это не будет положительным фактором. Поэтому чрезмерное увлечение гонкой девальвации – это тоже некоторый риск. Сейчас в мире принято говорить о риске протекционизма, все друг друга осуждают за то, что пытаются поддержать национальное производство, выставляют барьеры по импортным пошлинам, защищая свой национальный рынок, но ослабление курса – это одна из защитных мер.

- А как обезопасить себя в этом случае?

- Здесь нет тех решений, которые зависят только от нашей страны. Потому что решение по курсам принимают сами страны, мы просто обращаем внимание на возможность риска. В своей политике мы должны это учитывать.

- Ваш прогноз цены на нефть в 41 доллар за баррель называют очень консервативным. Эксперты считают, что…

- Консервативный – это высокий или низкий?

- Низкий. То есть вы не верите в тенденцию роста цены?

- Гадать по цене на нефть – это как гадать на кофейной гуще. Обычно на рынке прогноз цен на нефть оценивается от того, какая цена сегодня. А мы видим, что она в конце года была ниже 40 долларов, сейчас она выше нашего прогноза, если брать с января по середину марта, средняя цена была выше 43 долларов. Но мы считаем, что взяли адекватную оценку цены на нефть, она находится в середине прогнозов, которые дают разные аналитики. На мой взгляд, есть риск, если бы мы взяли чрезмерно оптимистический сценарий цен на нефть. Тогда мы имеем шанс получить меньше доходов в бюджет, многие наши программы могут быть недофинансированы, и здесь лучше перестраховаться, чем недостраховаться. Поэтому мы считаем, что наш прогноз пока оправдан.