Решающее слово в процессе переустройства Европы было сказано Москвой. Великобритания и другие западные союзники ФРГ выступали против воссоединения Германии. Проверить это нетрудно: события 20-летней давности – это новейшая история, и их очевидцы – ныне здравствующие политики.
"Я так люблю Германию, что был бы счастлив, если бы их было две". Сейчас ясно, что под этой словесной формулой Миттерана в 89-м подписались бы не только во Франции. Но только у Москвы в этом вопросе был решающий голос. К осени 89-го решение было почти принято. На Западе постарались хотя бы затормозить процесс. Усилия – даже по современным меркам – чрезвычайные: Франция предполагает вступить с СССР в военный союз. Тэтчер за два месяца до падения Берлинской стены срочно приезжает в Москву.
Стенограмма переговоров на тему Германии не ведется ни в сентябре 89-го, ни в 90-м. Но есть воспоминания участников тех бесед. "Тэтчер мне говорила 7 февраля, что необходим какой-то даже переходный период. Вот, значит, в таких, ну что ли скрытых формах выражалось настроение, ну, не против воссоединения Германии, но определенная озабоченность, которая возникала у Франции и Англии в связи с тем, что на европейской и мировой арене появляется новый мощный игрок, который превосходит их по экономическому потенциалу", – рассказывает Вадим Медведев, в 1988 – 1990 годах – член Политбюро ЦК КПСС, в 1986 – 1990 годах – секретарь ЦК КПСС.
Все активнее в это время контакты Москвы и Вашингтона. В вопросе объединения Германии Буш поддерживает Горбачева, но настаивает на вхождении ГДР в НАТО. Делегациям в тот момент казалось, что до решения вопроса еще далеко, вспоминает участник встречи Валентин Фалин. "Приезжаем мы, прилетаем точнее в Кемп-Дэвид. Там идет беседа Горбачева один на один с Бушем. И на пресс-конференции, которая затем состоялась, оказывается, что Горбачев дал согласие на объединении Германии при включении территории ГДР в НАТО. Ни Михаил Сергеевич, ни Буш не раскрыли, почему именно так решено. Буш вышел после беседы с Михаилом Сергеевичем в парк, подошел ко мне и начал со мной беседовать на разные темы. Я ему задаю такой вопрос: "Господин Буш, вот в моем понимании холодная война была Третьей мировой войной". Он мне на это сказал так: "Я рассматриваю эту холодную войну как новую большую войну", – вспоминает Фалин, в 1988 -1990 годах заведующий международным отделом ЦК КПСС, в 1990 – 1991 годах – секретарь ЦК КПСС.
Ближайшие соратники Горбачева утверждают, что в объединении Германии он в некотором смысле видел свою миссию. Чаще всего вспоминают, как он приехал на празднование 40-летия ГДР. "На большом массовом факельном шествии по случаю годовщины шло громадное количество людей, и особенно молодежи. Какой-то невнятный глухой доносился звук, некое скандирование так вполголоса, да. И Раковский, руководитель Польши, на ухо сказал Горбачеву: "Михаил Сергеевич, вы знаете, что они скандируют в таком приглушенном тоне? "Горбачев, помоги нам!" – продолжает рассказ Вадим Медведев.
За пять лет до этого – казалось бы, тоже невероятное: руки друг другу на воинском захоронении в Вердене пожимают участник Сопротивления Миттеран и пусть не воевавший, но бывший в рядах вермахта Коль. После 89-го контакты Гобачева с Колем становятся все активнее. Их переговоры в Архызе в 90-м готовились не МИДами, а помощниками. Предложения Бонна привез Хорст Тельчик. Это он смог убедить советских дипломатов в том, что надо сменить условия разговора: не четыре плюс два, а наоборот: сначала мнение двух Германий, а уже потом версии четырех: Москвы, Парижа, Лондона и Вашингтона.
Результаты этой встречи удивили даже опытного немецкого политика Вилли Брандта. "Когда Брандт спросил Коля, а почему вот так не был урегулирован вопрос, как быть с бывшим руководством ГДР, Коль ему, по словам Брандта, ответил так: "Я ставил этот вопрос перед Горбачевым. Получил от него следующий ответ: "Вы, немцы, сами в этом лучше разберетесь", – говорит Валентин Фалин.
Участники тех событий считают, что их рассудит история. В том числе для того, чтобы не повторить ошибок. "Безусловно, Советский Союз мог бы добиться письменного согласия всех западных стран, Североатлантического блока на нерасширение Североатлантического альянса на Восток. То, что Советский Союз в тех условиях, учитывая настроение в Париже и в Берлине, не зафиксировал правила игры после холодной войны – это было большое упущение советской дипломатии, которое сейчас очень здорово осложняет внешнеполитические позиции Российской Федерации", – считает Вячеслав Никонов, президент фонда "Политика".
В своих мемуарах разочарованная Тэтчер написала, что Советский Союз действовал во многом под влиянием США. Еще были утверждения, что Горбачев отдал Германию Вашингтону. "Мы ГДР не отдавали Западу, а мы отдали ее немцам. То есть тем, кто и должен был решать судьбу своей страны", – подчеркивает Вадим Медведев.
Отношения России и Германии в XXI веке, пожалуй, – одни из самых прочных отношений в мире. И это, в общем, тоже ответ на вопрос, нужно ли было объединение.
