В этот долгожданный момент я, как дежурный по городу, вроде как должен поведать что-то подобающее долгожданному моменту. Нечто новогоднее, волшебное и в то же время лично московское. Однако же Новый год я давно встречаю скромно и семейно, а со слов мудрого Эльдара Рязанова мы знаем, что волшебность новогодней ночи прямо пропорциональна выпитому накануне. Так что вспомню и расскажу нечто внесезонное, но зато правдивое и — прям как у Герберта Уэллса.
У него, если помните, была блуждающая дверь в стене, которая появлялась и исчезала в самые странные моменты. А у меня есть кое-что про подворотни в стене, однако, сначала преамбула. Мой прекрасный коллега, мистический краевед Рустам Рахматуллин сказал однажды примерно следующее: все, кто пытался завязать с Москвой близкие, не только потребительские отношения, однажды начинают чувствовать её взаимность — когда ты, как все, как всегда идёшь по улице, и вдруг замечаешь, что ноги твои на пару миллиметров выше асфальта. Воистину так!
Значит, рассказываю: несколько лет назад гуляли мы с ребятами в окрестностях Вшивой горы, более известной среди некраеведящих горожан как Котельники, позади одноименной высотки. Я, готовясь к приему дорогих туристов, прочёсывал окрестные дворы на предмет чего-нибудь прекрасного, незамеченного прежде. Захожу, значит, в неприметный двор, кажется, в подворотню и дважды налево. Ну, как обычно, очень простые предреволюционные дома, узкий тупик между ними, влипшие в асфальт окна полуподвальных этажей. А ребята не пошли, разминаются в подворотне. А я огляделся и уже поворачиваюсь на выход, но вдруг краем глаза ловлю в одном из нижних окошек что-то ярко-лазоревое. Падаю ниц и вижу: внутри низкого, казалось бы, тесного подклета плещутся внезапно просторные воды роскошного бассейна. А в бассейне – я извиняюсь, но всё же правда – резвится не менее дюжины нормальных этих, ну этих... Прекрасных, что ли купальщиц, а проще говоря — идеально голых баб. Ну я, сами понимаете, замер.
Ребята кричат из-за угла: краевед, ты чего там приклеился, у нас интересней! А я приклеился. Мой взгляд всё более застят слёзы, я понимаю, что я уже над асфальтом, что это видимо и есть то заветное, обещанное Рустамом. Год за годом бродишь по городу в поисках какого-нибудь, даже завалящего чуда, и вдруг... "Таань, сфоткай меня вот так и сяк, Таань, плыви сюда, щас я тебя сфоткаю!"...
На моё счастье, волшебство длилось лишь пару минут, потом они все убежали пить чай с вареньем. Ребята мне так и не поверили. Но чудо, собственно не в этом, а в том, что после я несколько раз пытался снова найти этот двор, всё вокруг обшарил – нету его, нету, или мне более не показывается. Это, кстати, не единственный блуждающий двор в моей биографии, было ещё, например, в начале Пятницкой. Там по четной стороне всё такое хорошее, но тоже простенькое, как вдруг — заходим с коллегой в подворотню размяться, куда-то туда и два раза налево. А там какой-то Ростов, а может Одесса, а может Москва полувековой давности — двухэтажный заплющевевший периметр, палисадник с шиповником, сонные котики и нимфа на балконе читает газету. Мы как бы ахнули, и тут мимо нас проходит чувак, очень такой целеустремленный, в каждом кармане по хересу – и к ней. Эй, кричит, смотри, что принёс! А она ему: давай, заходи уже. И так это было хорошо, как в романтических послевоенных фильмах, и мы долго стояли и думали: везёт же людям, нас бы кто встречал такими балконами. И вот здесь я точно уверен – нет этого двора на Пятницкой, я там всё насквозь потом исходил в поисках, нет и не было, а я его видел.
А бывают чудеса проще и убедительней. Невероятные случайные встречи и совпадения, когда кажется, что Москва сама ведет тебя нужным курсом, а твоя работа всего лишь расслабиться и не спорить. Она старше и опытнее нас, она знает, как правильно. И что характерно, эта простая московская мистика нечаянных встреч не привязана к географии, она не отпускает своих в любом конце мира. Занесло меня как-то в глубины североамериканских провинций, только с самолёта, в ушах звенит, иду по незнакомой улице совершенно случайного города и на тебе: "Вы из Москвы? Так может быть вы знакомы с Валентином Семеновичем из Армянского переулка? Приходите к нам на Пушкинские чтения! Вы любите Окуджаву? Вам красного или белого?" — вот, правда, я ещё как знаком с Валентином Семёновичем, и это было практически в трёх шагах от самолёта. Конечно же, это Москва, она всегда за нами, и пока она верит в нас, мы не пропащие.
Но при чём здесь, собственно, Новый год? Да ни при чём. Я вот оглядывал чужие новогодние тосты и вспоминал, что прежде на моей стороне Москвы праздные, порожние разговоры о политике считались моветоном, за это буквально-таки били в лоб и выгоняли из-за стола. За столом почиталось говорить строго о том, что нас объединяет – о купальщицах, о свойствах коктейлей и котиков, о музыке, о родных просторах и, конечно, о разном волшебном. Или, как тогда писали в брошюрах издательства "Политиздат", о любой шняге, "уводящей трудящихся западных стран от мыслей о социальном протесте, в розовый мир эротики и сомнительных развлечений". И то дело, кому труд, кому баталии, а нам, грешным, шестиструнных гитар, сомнительных развлечений, да простых, всем доступных чудес, которыми столь щедр наш бескрайний город. С Новым годом, дорогие москвичи и гости столицы!
