Он открывал людям сердца и глаза: ушел последний великий советский драматург

Один из лучших отечественных драматургов Леонид Зорин скончался на 96-м году жизни. Его пьеса "Покровские ворота", по которой позднее Михаил Козаков снял фильм, разобрана на цитаты многими поколениями. Как говорил сам Леонид Генрихович, это была "сугубо автобиографичная ностальгия по собственной юности". И Олега Меньшикова на роль Костика он одобрил, потому что увидел в нем себя. А еще были пьесы "Варшавская мелодия", "Царская охота", "Карнавал"., а также сценарии к фильмам "Человек из ниоткуда", "Мир входящему", "Гроссмейстер".

- Вам что, уже и Лермонтов не угодил? Или у вас свои любимые авторы?

- Я влюбился как малолеток.

Коммунальный очаг у Покровских ворот приютил прибывшего из родного Баку Леонида Зорина, который подарил одну из главных историй XX века — признание в любви Москве с ее уютными переулками и широкими проспектами и удивительными людьми.

- Я, как видите, молод, очень молод. Приехал в Москву из родного города и учился в университете. Я увидел Москву и сразу влюбился. А она меня яростно обвивала то Бульварным, то Садовым, тянула сквозь улицы и в переулке, и отпускала в коммунальный очаг у Покровских ворот.

"Автор присутствует так или иначе, — признавался Леонид Зорин, говоря о своих произведениях, а затем добавлял про "Покровские ворота", — а здесь автобиография в чистом виде".

- Однажды ваш Костик вас удивит.

- Почему вы не смотрите фильм? Вы — служитель муз.

- Я служу Мосэстраде.

"Я пишу каждый день, не пропускал ни одного дня, — говорил о своей писательской дисциплине Леонид Зорин. — Первая книжка вышла, когда было 9,5 года. Так и занимаюсь этой каторгой сладкой каторгой".

Писал за письменным столом и только от руки . Сам Зорин говорил : "я пишущая машина", ни ундервуда, ни тем более компьютера.. Но какие строки выводило его перо!

"Мне посчастливилось работать с ним. Я делал свой первый фильм "Добряки" по его пьесе. Помимо творческих качеств – это был обаятельный и великодушный человек", — подчеркивает режиссер Карен Шахназаров.

- А что сегодня будет?

- Если не возражаете, будет Шопен.

- Ну, Шопен, так Шопен, — соглашался герой "Варшавской мелодии".

Уже больше полувека пронзительно звучит со сцены его "Варшавская мелодия" о большой и невозможной любви и о том, как каток истории перемалывает чувство, что бывает раз в жизни.

"Это Зорин, который был нужен и будет снова нужен обязательно. Который призывает, что мыслить надо, верить надо, надеяться. Это все драматургия Леонида Генриховича Зорина", — говорит Владимир Андреев.

У пьес Леонида Зорина не было легкой судьбы. Когда запрещали "Медную бабушку", репетировавший Пушкина Ролан Быков признавался, что думал о петле. А "Римскую комедию", где в складках тоги прятался XX век, в БДТ закрыли сразу после общественного просмотра. Тот великий спектакль Товстоногова Зорин вспоминал как лучшую премьеру своей жизни.

"Там, где начинается запрет, там кончается всякое искусство. Самое легкое – запретить. Это очень опасно, если ступаешь на эту дорожку, то с искусством покончено", — делился мудростью Леонид Зорин.

Легкий и опасный дар Леонида Зорина — герои никогда не были похожи на современные фигуры, но всегда кого-то напоминали.

- Что ты понимаешь в государственных делах? — один из важнейших вопросах в "Царской охоте".

"Ушел человек, который дарил нам продолжение жизни в своих сценариях, пьесах, разговорах всегда, — вспоминает Зорина Эммануил Виторган. — Человек — образец культуры".

"А в последнее наше посещение он меня обнял и тихо сказал: "А я, Володенька, скоро умру", — вспоминает режиссер Вахтанговского театра Владимир Иванов. — Светлая память".

Всегда современен — от первой премьеры в Малом театре в 1949 голу. Последний из великих советских драматургов главным делом жизни называл прозу. Говорил, что пессимист и меланхолик, а открывал людям сердца и глаза.

- И все-таки поверьте историку, осчастливить против желания нельзя, — воскликал Костик в "Покровских воротах".

"Я надеюсь, что все будет хорошо, в конечном итоге. А иначе как же жить? Это же невозможно!", — оставил после себя риторический вопрос Леонид Зорин.