"Ядерная сделка" с Ираном стала главной интригой последних недель. Изначально заявлялось, что соглашение Ирана с "шестеркой" международных посредников должно быть достигнуто до 30 марта, однако, несмотря на то, что в этот день стороны совещались до глубокой ночи, прорыва достичь не удалось. Тем не менее, переговоры продолжаются: каждый день появляются новые заявления о том, что по основным вопросам сторонам удалось договориться, и сейчас отшлифовываются технические детали. Что выиграет Исламская республика, если оно все же будет подписано?
Во-первых, то соглашение, о котором идет речь сейчас, является предварительным. Еще до того, как стороны вышли за переговорный дедлайн, участники заявляли о том, что после его подписания начнут работу над окончательным текстом соглашения, который будет иметь юридическую силу для всех подписантов. На разработку и утверждение окончательного варианта планировалось выделить не более трех месяцев, то есть оно должно было быть готово до 30 июня. Однако задержка уже на предварительном этапе говорит о том, что конечный срок также может быть передвинут.
Важно понимать, что, если сторонам все же удастся подписать итоговое соглашение, эффект от него появится далеко не сразу. Сейчас главные требования "шестёрки" к Ирану сводятся к двум пунктам: радикально (с 18 до 6 тысяч) сократить количество обогощающих уран центрифуг и разрешить доступ инспекторам МАГАТЭ на все объекты иранской ядерной инфраструктуры. Эти меры позволят увеличить время ядерного прорыва (которое должно пройти от политического решения создать ядерное оружие до его испытания) до одного года. Предполагается, что, если в будущем Иран все-таки решит создать ядерное оружие и выгонит всех инспекторов со своей территории, у мирового сообщества будет достаточно времени, чтобы адекватно на это прореагировать.
Если соглашение будет заключено, для того, чтобы остановить часть центрифуг и поставить все объекты под гарантии МАГАТЭ в любом случае понадобится несколько месяцев – на данный момент агентство не имеет адекватного представления о том, на какой стадии находятся работы по обогащению урана – об этом заявил гендиректор МАГАТЭ Юкио Амано. "Мы по-прежнему фиксируем отсутствие нарушений по ядерным материалам, которые задекларировал Иран, — заявил Амано. — Но мы по-прежнему не можем сделать вывод, что все ядерные материалы в Иране предназначены для мирных целей".
После постановки всех объектов под гарантии МАГАТЭ, наконец, придет время снятия санкций, хотя Иран настаивает на том, чтобы эти процессы проходили параллельно. Но даже если он добьется своего, снять все санкции сразу не удастся – на это могут уйти годы. Ярким примером здесь является восстановление отношений между США и Кубой: несмотря на политическую волю с обеих сторон, о которой Барак Обама и Рауль Кастро сообщили в середине декабря, три с половиной месяца спустя странам пока не удалось даже открыть дипломатические представительства. И это не говоря о снятии экономических санкций и продовольственного эмбарго.
Дело в том, что все санкции принимаются в качестве законодательного акта и одобряются американским парламентом, и уже после этого идут на подписание президенту, соответственно, снимать их тоже должен парламент, о чем в открытом письме уведомили иранское руководство парламентарии-республиканцы. В данный момент обе палаты американского парламента: Конгресс и Сенат контролируются республиканцами, большинство из которых крайне скептически настроены в отношении сделки с Ираном. Иными словами, если соглашение все же будет достигнуто, через Конгресс оно в любом случае не пройдет, что заставляет сомневаться в снятии американских санкций с Ирана в обозримой перспективе.
Теоретически Барак Обама может оформить сделку с Ираном как президентский исполнительный акт, не требующий одобрения парламента, однако в таком случае, и это тоже упомянуто в открытом письме, следующий президент сможет отменить его одним росчерком пера. Что делать Ирану в такой ситуации непонятно, при этом шансы на то, что новый президент будет настроен к исламской республике не так благосклонно, как Обама, довольно велики. Хотя на данный момент главным фаворитом гонки является Хиллари Клинтон, все еще может измениться: до выборов осталось более полутора лет.
Впрочем, США — не единственная страна, которая ввела в отношении Ирана санкции – кроме нее это сделали Евросоюз, Япония, Австралия и Канада. В большинстве этих стран действует парламентская демократия, то есть, глава государства поддерживает правящую партию, поэтому таких проблем, как в США возникнуть не должно. Но действительно ли ЕС и другие союзники США готовы отменить в отношении Ирана ограничительные меры?
Санкции против Ирана не являются какой-то общей и конечной догмой. В отношении исламской республики действует целый ряд ограничений: это и торговля вооружением, и запрет на банковские операции для иранских компаний, и покупка иранской нефти, и продажа Ирану технологий двойного назначения. Однако эти ограничения имеют принципиально разное значение для иранской экономики.
Например, даже в случае примерного соблюдения Ираном всех обязательств, ему вряд ли стоит надеяться на поток западного оружия и технологий – уж слишком велико взаимное недоверие. Напомним, даже в момент наивысшего подъема отношений России с западными странами Европа и США всеми силами старались не допустить доступа России к новейшим военным разработкам – что уж говорить об Иране, который со времен Исламской революции 1979 года воспринимается как главная угроза Израилю и всему Ближнему Востоку.
Однако Иран на это и не рассчитывает – у него и без того неплохо оснащенная армия, а недостающие технологии он успешно закупает у России и Китая. Хотя его технологическое отставание от западных стран очевидно, Ирану вряд ли вскоре придется сражаться с европейской и американской армиями. В разворачивающемся противостоянии с "Исламским государством" Иран, как более предсказуемая сторона, является меньшим из зол. Даже конфликт с Израилем, о котором, не скрываясь, говорят с обеих сторон вряд ли выйдет за рамки дипломатического – Израиль по-прежнему остается единственной страной на Ближнем Востоке, обладающей ядерным оружием.
Что действительно нужно сейчас Ирану, так это снятие запрета на продажу энергоносителей и осуществление банковских операций. Причем, учитывая его географическую близость к Турции и Европе, этот шаг будет выгодным для обеих сторон: Ирану он поможет сдержать галопирующую инфляцию и повысить инвестиционную привлекательность, а Европе – снизить риски от покупки нефти из России и Саудовской Аравии, рядом с которыми разворачиваются вооруженные конфликты. Конечно, падение цен на нефть не может не сказаться на доходах Ирана, однако в той ситуации, в которой сейчас находится Исламская республика, продавать ресурсы по низким ценам все равно выгоднее, чем не продавать ее вообще или использовать для этого "серые" схемы, сопряженные с репутационными и финансовыми издержками.
Что даст Ирану снятие санкций в долгосрочной перспективе? В первую очередь, оно поможет иранскому руководству вернуть симпатии населения, уставшего от экономических неурядиц – согласно опросам, сделку с США приветствуют более 70% опрошенных иранцев. Во-вторых, оно поможет исламской республике вновь стать привлекательным объектом инвестиций на Ближнем Востоке, что, безусловно, позитивно скажется на иранской экономике. Все это неизбежно приведет к росту иранского влияния – уже сейчас многие говорят, что в Йемене идет опосредованная война между Ираном и Саудовской Аравией, и в свете роста шиитско-суннитских столкновений в Ираке и Сирии едва ли это последняя подобная война. Вопрос лишь в том, насколько далеко будет готово пойти иранское руководство в ограничении своей ядерной программы при отсутствии четких гарантий снятия экономических санкций и выполнят ли США и ЕС взятые на себя обязательства.
