В Литературном музее представлен необычный проект художников Марии и Натальи Арендт, двоюродных пра-пра-правнучек императорского врача Николая Арендта. Именно он был рядом с поэтом в последние часы его жизни.
Первый экспонат выставки – скульптура Меера Айзенштадта "Пушкин" 1937 года, сделанная в честь 100-летнего юбилея поэта. Представлено и анонимное письмо, которое получил Пушкин, что и послужило поводом для дуэли. В нем Александра Сергеевича назвали "рогоносцем", он вызвал Дантеса на дуэль, и 27 января 1837 года на Черной речке поэт был смертельно ранен. Пуля перебила шейку бедра и проникла в живот. Приехавший по срочному вызову личный доктор императора Николай Арендт был бессилен, Пушкин умер не от потери крови — от заражения.
Сестры Арендт – двоюродные пра-пра-правнучки врача, который был рядом с поэтом в последние часы его жизни, и они решили дать Александру Сергеевичу шанс. Автор идеи выставки Мария Арендт рассказала: "Посыл нашей выставки такой: сестры Арендт — я и моя сестра Наталья — отправляют своему предку, доктору Арендту, ценную бандероль".
Антибиотики, которых в начале XIX века еще не было, могли бы помочь спасти поэта, но, как известно, в истории сослагательного наклонения не существует. Но не в этой истории! "Мы позволили себе немножко пофантазировать над тем, что Пушкин выжил, но он изменился и в своих мыслях, в своем сознании, подсознании, в своих фантазиях обратился к своим предкам, а именно, к своим африканским корням. Поэтому в экспозиции есть изображение — Ганнибал со своими музами, со своими женами возможными", — поясняет Мария Арендт.
В прошлом году выставку уже видели в Лондоне, где живет старшая сестра Наталья, а теперь привезли в Москву – в Литературный музей. Куратор выставки Наталья Реброва отметила: "Вот знаменитая строчка из "Евгения Онегина" – "Быстрый заяц меж полей перебежал дорогу ей". Она и в судьбе Пушкина была очень значимой: именно заяц, перебежавший дорогу, остановил его по пути на восстание декабристов, и тогда этот заяц нам спас поэта. Пушкин очень верил в приметы. Вы знаете, как ему нагадали смерть от белого человека ровно в том возрасте, в котором он погиб".
Если бы он выжил, то продолжал бы посвящать стихи прекрасным дамам и пополнять свой "дон-жуанский" список. "Сердца бы разбивались, как эти хрупкие тарелки, — шутит Мария Арендт. — К счастью, конечно. У нас финал оптимистический, а на самом деле то, как это было, остается за кадром. То есть, у нас Пушкин выжил, и все этому рады, естественно — няня, горячо любимая Арина Родионовна, сам Пушкин уже немного с африканскими чертами, Наталья Николаевна со слезой, застывшей, видимо, от счастья".Как говорит вдохновитель и автор выставки, это не попытка переписать историю — просто фантазия, хулиганство в духе Пушкина.
