Сегодня в России вспоминают жертв политических репрессий. В год 75-летия начала Большого террора на территории бывшей спецзоны НКВД-ФСБ "Бутово" впервые состоялась мемориальная акция "Голос памяти", во время которой зачитывались имена всех погибших здесь. А накануне имена расстрелянных в Москве читали на Лубянке у Соловецкого камня.
8 августа 1937 года было расстреляно… 9 августа 1937 года было расстреляно… Я точно знаю, что 31 января 1938 года на Бутовском полигоне было расстреляно 314 человек. Сегодня я читала их имена перед насыпью, которая в те дни была рвом, куда полтора года скидывали слоями тела расстрелянных. 30 июля 1937 года вышел приказ НКВД № 00447 "Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и др. антисоветских элементов", и спустя неделю первая "операция" состоялась.
Исполнители приказа по всей стране уничтожили сотни, тысячи, десятки тысяч "антисоветских элементов". Большая часть расстрелянных известна: власти хранили тома приказов с именами, фамилиями, годами рождения. Даже с фотографиями. В память о них вот уже шесть лет на Лубянке проходит акция "Возвращение имен", которую устраивает общество "Мемориал".
"Возвращение имен" началось вчера в 10 утра. И до 10 вечера у Соловецкого камня вслух, в микрофон зачитывались имена тех, кто был расстрелян в Москве. Чтобы прочесть одно-два-три имени люди стояли в очереди по два часа. Чтобы произнести вслух имя, возраст, профессию, дату расстрела. И иногда добавить от себя, кем ему приходился погибший. В списке порядка 30 тысяч, зачитать успели около четырех.
Наутро, непосредственно в День памяти жертв политических репрессий акция продолжилась на Бутовском полигоне. В 10 утра епископ Воскресенский Савва вместе с настоятелем храма святых новомучеников и исповедников Российских протоиереем Кириллом Каледой отслужили литию. Затем возложили цветы к Соловецкому кресту на территории храма. Затем вместе со всеми, кто приехал почтить память расстрелянных, перешли дорогу и прошли по полигону до того места, где на деревянном помосте стояли три аналоя. Началось чтение имен. В этом году, когда исполнилось 75 лет с начала тех событий, в Бутове оно проходило впервые. И за день здесь прочли весь список полностью.
Почему именно здесь? Бутовский полигон — одно из мест массовых казней и захоронений жертв сталинских репрессий в период 1937-1938 годов близ деревни Дрожжино Ленинского района Московской области. Когда кладбища Москвы перестали справляться с потоком захоронений, в середине 1937 года НКВД были выделены два новых спецобъекта — Бутово и Коммунарка. Но, если на Коммунарке (куда попадали представители партийного руководства и советской номенклатуры) захоронено от 5 до 10 тысяч человек, то в Бутове около 21 тысячи. Это так называемые "все остальные": рабочие, крестьяне, священнослужители всех конфессий, уголовники, бывшие белогвардейцы, китайские прачки. На февраль 1938 года пришелся пик расстрелов: поступила дополнительная квота на расстрел еще 4000 человек, утвержденная Политбюро ЦК ВКП(б) 31 января для Московской области.
Очередь, в которой не следишь за временем, за простоенными часами, и мне для чтения имен досталось то самое 31 января. Вечная память. Аналой на деревянном настиле, укрытый красным материалом. В журнале, лежащем на нем, имена в алфавитном порядке – русские, татарские, еврейские, узбекские, польские, китайские. Простите, я не помню ни одного, главным было произнести их вслух, а не запомнить. Зато по тому, как они располагались, было понятно: вот два брата, иногда три, муж и жена.
И самое ужасное, то, что ни одна мать не готова представить себе даже в мыслях – родители с детьми. Детьми самого разного возраста. О чем могли думать их родители за секунды перед расстрелом? "Я читала имена и думала о том, что последний раз их произносили вслух на этом же месте семьдесят пять лет назад, оглашая приговор. И они стояли и знали, что их сейчас ждет", – после того, как мы отошли от помоста, сказала мне подруга, тоже журналист, Ксения Лученко. Она добавила: "Все-таки очень важно петь Вечную память и читать имена. Называть по имени тех, кто лежит перед тобой в братской могиле".
Имена моих обоих дедов никогда не прозвучат в этих списках: один после пыток умер дома. Другой прожил чуть дольше – его, раненного летчика, немцы взяли в плен. А когда отпустили после войны, тут же посадили как врага народа здесь. Он выжил, но закончил дни простым рабочим на небольшом заводе в подмосковном городке. Но это не столь важно в День памяти жертв политических репрессий. Куда важнее память о них передать детям, рассказывая о прадедах, привозя их хотя бы в дни памятных дат на месте захоронения. А дальше можно, стоя на Бутовском полигоне или у Соловецкого камня, произнести имена родных замученных. Вместе с остальными.
