В России — День памяти жертв политических репрессий. Официально он отмечается с 1991 года — в память о тех, кто был осужден по политическим мотивам в советский период. Установить точное число практически невозможно. Только в период большого террора (с 1937 по 1938 годы) было вынесено около миллиона смертных приговоров. Сегодня в местах массовых расстрелов по всей стране звучали имена уничтоженных режимом граждан страны.
Простая история. Дед Регины Викторовны был мастером на суконной фабрике — делал одеяла. В 37-м за ним пришли прямо на фабрику. Сказали, что он — польский шпион. "Это свидетельство о смерти — якобы он умер в 46-м, "упадок сердечной деятельности", — рассказывает Регина Сивцова.
На самом деле его расстреляли в том же 37-м, на Бутовском полигоне — бывшей спецзоне НКВД. Теперь здесь мемориал и Храм новомучеников российских. В день 75-летия большого террора в храме — люди с цветами. Такое увидишь нечасто. Протоиерей Кирилл отслужил заупокойную литию. Среди расстрелянных на полигоне есть и его родственники.
Здесь не могилы — погребальные рвы. В них лежат 20 тысяч 760 человек. Это значит, за время действия спецзоны каждый день без праздников и выходных убивали по 50 арестованных. Имя каждого и дату расстрела произносят вслух. Прийти и принять скорбную эстафету мог любой, кто считает, что такое забывать нельзя.
Если бы список убитых читал только один, то это заняло бы почти 12 часов. Слушая это бесконечное перечисление, невольно задумываешься: а кто те люди, которые возвели убийство в обыденную добродетель?
37-й — это символ сталинизма. До него был красный террор за подписью Ленина, воинствующий атеизм — когда осквернить, а лучше разломать храм — эдакая молодецкая удаль. Уничтожение дворян, промышленников, интеллигенции, крестьянства, наконец. 8 миллионов жертв коллективизации…
Военный террор Троцкого. Один вид террора перетекал в другой — идейно подкрепленный и четко организованный. Во главе террора — особый вид лидеров — профессиональные революционеры.
"Они существуют и в жизни, — говорит председатель президиума общественного совета по внешней и оборонной политике, политолог Сергей Караганов. — Одни ненавидят либералов, иногда, наоборот, консерваторов, власть. Но такие люди есть. Они опасны. После истории XX века я готов твердо сказать, что за любые революционные призывы нужно сажать. Естественно, и к счастью, меня никто не услышит".
Простой пример — судьбы руководителей НКВД. Революционер Ягода расстрелян. Сменил революционер Ежов — расстрелян. Ежова сменил революционер Берия — расстрелян. Революционный цинизм и революционный романтизм оказались одинаково людоедскими. Тех, кто расстреливал людей в Бутово, позже самих расстреливали в соседнем поселке Коммунарка. И таких расстрельных зон по всей стране — сотни, если не тысячи. Мы до сих пор точно не знаем, сколько мы потеряли за годы большого террора — 10, 15, 20 миллионов жизней?
