В ноябре на сцене московской Студии театрального искусства проходят гастроли Театра марионеток Резо Габриадзе. Резо Леванович – известный россиянам как сценарист фильмов "Мимино" и "Кин-дза-дза" — лично представит Москве спектакли "Рамона" и "Сталинград". Премьера "Сталинграда" состоялась в Дижоне в 1996 году. Московская премьера была приурочена к годовщине победы в Великой Отечественной войне. Огромный успех постановка имела в ходе гастролей в Нью-Йорке в 2010 году и по версии журнала The New Yorker пьеса Театра Резо Габриадзе стала лучшим представлением года.
"У нас освободился билет неожиданно, и мы хотим тебя пригласить на "Сталинград" Габриадзе". Резкий голос вырвал из сна. Впрочем, в субботнее утро любой голос кажется резким. Напрочь забыв аккредитоваться, я отмахнулась – не судьба. Тем более, что ноябрь-декабрь – месяцы, традиционно наполненные мероприятиями — интересными и разными. Но и помыслить было невозможно о том, чтобы упустить столь щедрый дар.
Темный зал Студии театрального искусства Сергея Женовача, небольшая сцена сузилась до границ черной ширмы для марионеток (кстати, практически всех кукол Габриадзе делает сам). Суета от народа, готового стоять полтора часа. Лишь бы иметь возможность видеть.
Для меня спектакль мог закончиться после первой сцены: именно в ней сконцентрировалась гениальность драматургии Резо Габриадзе. То, что видел первый герой на кургане, как он менялся после того, как прочувствовал, переживал, ежесекундно обрывало, обрезало очередную живую ниточку в душе. И она начала медленно угасать. Каждая следующая новелла – а спектакль состоит из отдельных историй, объединенных лишь временем (точнее шестью месяцами), местом (вернее блокадой Сталинграда) и скорбью – уже не могли ранить сильнее.
А вот равнодушный мужской голос, сухо излагающий, что "Советские войска под Сталинградом терпят незначительные потери" (общие потери Красной Армии в Сталинградской оборонительной операции составили 643 842 человека), в каждый свой повтор вонзался в сердце ржавой болью.
Нет, я ни разу не заплакала, ведь плачешь только от неприятностей — при настоящем горе каменеешь. А когда погибает рыжеволосый солдатик, узнавший, что его невеста выходит за другого, не дождавшись его – настоящее горе. Горе и когда плачет велосипед у постели умершего от страшных ран мальчугана, не дождавшийся первого поцелуя своей Кати. Страшное горе у муравьихи, чья маленькая дочь умерла от голода. И у тяжеловоза Алеша: не его глазах погибла любимая — артистка цирка лошадка Наташа…
Мелькало переплетенье рук кукловодов в черном, поддерживающих, дающих силы артистам. Они двигались поразительно слаженно, с внутренним достоинством и грацией. Их гармония была тем более удивительна, что они не смотрели ни друг на друга, ни на кукол – их единение происходило на каком-то бессознательном уровне.
Но даже горькая память не сумела перебить звонкую хрустальную красоту спектакля и неясное чувство узнавания однажды увиденного, но запомнившегося и полюбившегося навсегда. Придется признаться, что секрет раскрылся лишь после того, как я посмотрела фильмографию Резо Габриадзе. Оказывается, это он был одним из создателей самых удивительных фильмов на земле – грузинских короткометражек. В частности, серии веселых историй о трех милых, романтичных, застенчивых дорожных мастерах.
"Субботний вечер", "Три жениха" и, конечно, "Бабочка"… Это оттуда, из 70-х пришло в "Сталинград" точеное умение парой всхлипов руки, одним поворотом головы, парением над залитым кровью полем, создать ощущение сопричастности. В любой ситуации. В горе и в радости.
