Продолжается обмен дипломатическими демаршами в связи с публичными речами посла США в Москве Майкла Макфола. Только 4 апреля глава МИД РФ Сергей Лавров назвал речи Макфола "аррогантными", т. е. "самонадеянными и высокомерными", что на языке дипломатии звучит как указание на полное служебное несоответствие критикуемого посла. Не прошло и двух месяцев, как случился новый обмен любезностями.
На сей раз посол США отправился к студентам нашей модернизаторской кузницы и здравницы — ВШЭ, где случилось по фразе из романа "12 стульев" — "Остапа несло". Почувствовав себя в дружеской аудитории, Макфол стал чрезвычайно откровенен и поделился закрытыми деталями торга России и США с Киргизией за военно-воздушную базу "Манас" — какая из держав сколько денег киргизам предлагала.
Далее он посетовал на то, что Россия при решении спорных вопросов склонна к дипломатическому торгу, увязывая разные вопросы, представляющие взаимный интерес, и конкретно поименовал такие случаи увязки. Наконец, он рассказал, что закрытый "Список Магнитского", в котором числятся госслужащие России, которым запрещен въезд в США, он составлял лично.
Последняя откровенность совсем удивительна. Составлял или не составлял, а просто бахвалился перед молодежью, но, в любом случае, зачем такие вещи выбалтывать? Макфол — не Господь Бог, чтобы составлять идеальные списки, там возможны и ляпы, и ошибки, в случае применения этого списка на практике возможны и трения, и конфликты, которые ему же, как послу, придется как-то разруливать.
Заниматься этим в качестве автора списка значительно менее удобно, нежели в случае, когда "я — не я и лошадь не моя". Дипломату не следует лгать (или, по крайней мере, не следует лгать без острой к тому необходимости), но следить за своей речью и не выбалтывать лишнего дипломату вполне следует.
В результате такого сеанса дипломатии с полным ее разоблачением МИД РФ 28 мая заявил, что речи посла "выходят далеко за грань дипломатического этикета и вызывают оторопь". Причем, по мнению Смоленской площади, это уже не первый такой случай. За всего-то четыре с половиной месяца посольского служения — причем без каких-либо особенно острых взаимных конфликтов — это надо было постараться.
Тем более, что слово "оторопь" в языке официальных дипломатических нот и заявлений встречается чрезвычайно редко. В практике Смоленской площади едва ли не в первый раз. При очень сильном раздражении говорят, что такие-то слова и дела иностранного партнера "представляются недружественными" или "вызывают глубокое непонимание". Слово же "оторопь" означает совершенно не лицемерное, а глубоко искреннее удивление: "Что это? Кого вы тут нам прислали?".
Просто дело в том, что основа дипломатии — для чего, собственно, она и существует и для чего содержатся посольства — это достижение международных соглашений посредством ума и такта. Для чего — если, конечно, это не дипломатия канонерок в чистом виде — необходимо искусство торговаться и идти на уступки. Это еще римская формула do ut des — "я даю, чтобы ты дал". В ходе переговоров обе стороны имеют какой-то набор возможных со своей стороны уступок, что за закрытыми дверями и обсуждается, дабы все-таки прийти к взаимоприемлемому соглашению.
Соответственно, детали переговоров принято держать в секрете. Если нарушается конфиденциальность, т. е. доверительность, то в следующий раз такому партнеру не следует доверять и с ним невозможно торговаться. Если чрезвычайный и полномочный посол крупной державы отвергает принципы взаимных уступок и конфиденциальных переговоров, ему трудно рассчитывать на иную реакцию других дипломатов, кроме как на оторопелое "Что это?".
