26 февраля в Берлине состоялась первая встреча министра иностранных дел Сергея Лаврова с новоназначенным госсекретарем США Джоном Керри. Встреча продолжалась около двух часов и была выдержана в конструктивном духе. Или, по крайней мере, стороны оценивали ее в оптимистическом духе, всячески делая хорошую мину.
Министр Лавров заявил: "Я почувствовал желание моего коллеги выстраивать наши отношения в русле партнерства, не закрывая глаза на те вопросы, которые являются раздражителями в наших отношениях".
Лавров заметил, что в тех ситуациях, где интересы Москвы и Вашингтона совпадают, стороны намерены продвигаться вперед.
Эти ситуации были перечислены: так называемая "арабская весна", то есть то, что происходит в Сирии и соседних странах, это иранская и северокорейская ядерные программы, это Афганистан и ближневосточное урегулирование.
Обсуждалась и проблема американского усыновления российских детей. По словам Лаврова, Керри "признал, что эти проблема не надуманны... и заверил, что лично будет принимать все необходимые меры для того, чтобы в этой сфере в США наладить полную транспарентность для нас и подотчетность".
Все это позволило российской стороне проявлять умеренные надежды. "Есть ощущение, что вторая администрация Барака Обамы в том, что касается внешнеполитической линии, возглавляемой Джоном Керри, будет стремиться играть более конструктивную роль", — отметил Сергей Лавров.
Впрочем, трудно было бы ожидать, что первая встреча, во многом ознакомительная предварительная, глав российской и американской дипломатии могла бы кончиться принципиально иначе. Например, совершенным "отряханием праха", сопровождающимся взаимными проклятиями. Это в настоящее время невозможно и никому не нужно, какой-то уровень взаимодействия будет сохраняться, а, следовательно, все работа по взаимодействию ляжет лично на министра и госсекретаря. Роль послов в наше время невелика, роль встреч на высшем уровне сейчас не оценивается так высоко как прежде — объятия, рукопожатия и символические жесты, которых много было в прошлом, не заменяют реальных дел, которых было немного.
Остается министерский уровень, и странно было бы министрам начинать взаимную работу, которую кроме них все равно делать некому, с конфронтационных жестов. Настоящие дипломаты никогда не ссорятся без необходимости, подтвержденной инструкциями руководства, а при первом знакомстве ни необходимости, ни инструкций, вероятно, не было.
Отметим еще и ту деталь, что встреча состоялась в Берлине, то есть на территории третьей страны. В дипломатии выбор нейтральной территории для встреч часто происходит в таких случаях, когда характер двусторонних отношений не таков, чтобы ездить друг к другу в гости и угощать хлебом-солью.
С другой стороны, такое место встречи позволяет избежать не имеющих отношение к делу ритуалов, которые делу могут только навредить. В Москве, например, Керри, скорее всего, был бы должен встречаться не только с Лавровым, но и с кем-то из высшего руководства, а также с лидерами оппозиции, а равно гражданского общества, внося лишнее и ненужное ему самому обострение.
В Берлине он бы даже и мог встретиться с берлинским гражданским обществом, но поскольку это вовсе никому не нужно, он этого делать не стал, всецело отдавшись установлению контактов со своим российским коллегой. Министры мирно познакомились, и это хорошо, а на большее никто особенно и не рассчитывал.
