Спасатели по всей стране последние дни работают буквально на пределе возможностей. Сообщения из районов пожарищ напоминают скорее сводки боевых действий.
Для прапорщиков Пирогова и Лыкова, а также сержанта Аверина пошли четвертые сутки, как их перебросили из Каширы в Егорьевский район Подмосковья, где уже месяц горят леса. У каждого за плечами как минимум семь лет службы в пожарных частях, работа по спасению людей в многоэтажках. Но с такой огненной стихией экипаж столкнулся впервые.
Эти кадры сняты на мобильный телефон одного из спасателей в понедельник утром. Пожарные расчеты выехали тушить внезапно появившееся пламя в лесу вблизи поселка Рязановский и оказались в огненном кольце.
То, что сейчас происходит на юго-востоке Егорьевского района Подмосковья, напоминает боевые действия. Леса и поля окутаны густым дымом. Главный враг – открытый огонь – может появиться в любом месте и в любое время.
По деревенской дороге, а затем по просеке отделение Владимира Пирогова продвигается вглубь леса. Чтобы не дать огню подойти к селениям – на данный момент это главная задача спасателей, – тушить пламя приходится на дальних подступах.
Как только появляется первый язык пламени, машина немедленно останавливается и начинается основная работа. Дальше двигаться нельзя – можно попасть в западню.
Опасность для пожарного представляют деревья: огонь съедает корни огромных сосен и они могут упасть в любую минуту.
"Мы не ожидаем, откуда оно может упасть. Поэтому постоянно приходится смотреть по сторонам, – рассказывает Владимир Пирогов. – Если пожар торфяной дерево прогорает с корня: сверху ничего не горит – даже прожога нет, – а оно на тебя падает. Поэтому постоянно смотрим друг за другом".
Как часто бывает на войне, сведения о полной эвакуации населенных пунктов не подтвердились. В ближайшем к горящему лесу поселке еще находятся люди. "Огонь шел с леса и по траве. Если б не ребята, мы бы сгорели, – говорит местная жительница.
Наша съемочная группа отправляется в Москву, а пожарные спасатели остаются противостоять огненной стихии. Впереди у отделения Владимира Пирогова еще шесть тяжелых суток.
