Немецкую балерину и хореографа Пину Бауш называли "Пикассо в танце". В своих лентах ее, немногословную и аскетичную, сняли Феллини и Альмодовар. В Германии созданный ею театр называют национальным достоянием.
Пина Бауш изменила танцевальный мир раз и навсегда. В ее облике не было намека на балетный гламур. Неизменно в черном, в грубых мужских ботинках, без макияжа – она ставила в тупик своей аскетичностью и немногословностью. В пятнадцать лет она поступила в школу Курта Йосса, исповедовавшего идеи синтеза балета с другими видами искусства. Он отправил талантливую студентку за новыми идеями в США. После Джульярской школы и работы в Новом американском балете Пина вернулась под крыло своего учителя – солисткой в "Фолькванг-балет".
В 71-м Пина приехала в Вупперталь и навсегда изменила это мрачное местечко. Она создала театр танца, который сегодня знает весь мир. В Германии его называют национальным достоянием. Ее первые спектакли были освистаны: "Весна священная" – за дикие языческие пляски на засыпанной землей сцене, экспрессивные сцены насилия и смерти. "Семь смертных грехов" – за жестокость, откровенный феминизм, отказ от классических балетных норм. "Синяя борода" – за говорящих танцоров и запутанные сюжетные линии.
"Ее работы были полностью лишены манерности. В классическом танце многие пытаются повторить все, как было, но только не Пина, – рассказывает Джон Ноймайер, директор и художественный руководитель "Гамбургского балета". – Ее можно сравнить с Айседорой Дункан в начале столетия. Ее техника стала очень важной в выражении экспрессии танца".
Бауш стерла границы между театром и танцем. Создала собственный, уникальный стиль. Перемешала танец и разговор. В ее спектаклях – шлягеры, джазовая импровизация, оперетта, детские песни, комбинированные с музыкой парижского авангардиста Пьера Анри. Ее театр навсегда погрузился во внутренний мир человека.
"Меньше всего меня интересует, как люди двигаются: меня интересует, что ими движет", – слова Бауш стали манифестом танцовщиков и хореографов многих поколений.
"То, что она делала, было оригинально. И многие пытались скопировать ее,- говорит Джон Ноймайер. – Но никому так и не удалось это сделать в полной мере. В каждой ее работе присутствовал глубокий личностный смысл".
В восемьдесят втором появились ее революционные "Гвоздики". Они стали потрясением Авиньонского фестиваля, событием мирового масштаба.
В России "Гвоздики" увидели в 89-м: сцена, усыпанная цветами, холм из 80 тысяч лепестков, поющие, говорящие, танцующие артисты. Московская публика была в восторге, в отличие от разгневанных лондонцев и нью-йоркцев, которые посмотрели "Гвоздики" на пять лет раньше. Так было всегда: "испорченные танцы" одних воодушевляли, других – выводили из себя.
"Ее невозможно было прогнозировать, – рассказывает хореограф Начо Дуато. – Она удивляла и потрясала новыми идеями. Загадка – где она черпала столько всего нового. И в каждом спектакле всегда чувствовалось ее присутствие".
В балетных кругах Бауш называли "Пикассо в танце". Она снялась в двух культовых лентах. В фильме Феллини "И корабль плывет" и "Поговори с ней" у Альмодовара. Её уход был стремительным и неожиданным – загадку, имя которой Пина Бауш так никто и не разгадал.
