Последний парад на Красной площади в Москве по случаю празднования 7 ноября и победы Октябрьской революции прошел 20 лет назад. О советской эпохе Дмитрий Киселев беседовал с доктором философии, политологом Александром Ципко и редактором газеты "Известия" Владимиром Мамонтовым в студии "Вестей ФМ".
Киселев: Добрый вечер. Это "Горячая точка" на "Вести ФМ" и ее ведущий Дмитрий Киселев. У нас в гостях сегодня президент редакции газеты "Известия" Владимир Константинович Мамонтов. Здравствуйте, Владимир Константинович.
Мамонтов: Добрый день.
Киселев: И Александр Сергеевич Ципко, политолог и доктор философии. Здравствуйте, Александр Сергеевич.
Ципко: Добрый день.
Киселев: Вот сегодня, 7 ноября, красный день календаря, сколько мы помним, был. А сейчас праздник оказался не для всех. В свое время были ошеломляющие мир военные парады на Красной площади, демонстрации. Я помню, даже сам тоже ходил, еще будучи молодым журналистом Гостелерадио СССР. Мы катили такую конструкцию на резиновом ходу, мягко шел уже первый снег, мы были разбиты…
Мамонтов: Что-то вроде ракетной установки такой, да.
Киселев: Ну да, что-то такое все было, наглядная агитация походила на ракету, потому что это тоже было таким оружием. Колеса были на резиновом ходу, на спицах, хорошо смазаны, такие оси. И мы, значит, катили эту конструкцию. Все были разбиты на шеренги, были правофланговые, добровольцы туда не допускались, но и нежелающие тоже как бы не приветствовались. Вот.
Мамонтов: Порядок был, однако.
Киселев: Да, был собственно порядок. Ну а что собственно произошло? По поводу чего были эти демонстрации 7 ноября, и почему их сейчас нет? Что это такой за день удивительный – 7 ноября по новому стилю 1917 года? Что же тогда произошло? Как говорится, "большое видится на расстоянии". Пожалуйста, совсем кратко, дайте свою оценку, каждый из вас.
Мамонтов: Ну, мне кажется, что это было большое историческое событие. Каким оно было для нас и для всего народа? Был создан специальный и очень хорошо отстроенный миф, безусловно. Что на самом деле произошло, надо смотреть не по фильму знаменитому Эйзенштейна, безусловно, а расспросить, мне кажется, Александра Сергеевича Ципко, который как историк и как ученый, безусловно, глубже в этом деле разбирается. Я же… Были ли у меня в те годы подозрение, что все было не так? Ну, скажем, существовали ли они? Существовали, конечно. Я уже понимал, что история – это такая штуковина, вроде вот этой на резиновой ходу, которую мы катили с вами вместе – вы у себя в Москве, я у себя во Владивостоке в то время. И что, в общем, это в известной степени придумано и в известной степени отлакировано, отглажено, выправлено. Но вся глубина, смысловая глубина этой истории все-таки для меня, например (не знаю, как для вас), открылась гораздо позже.
Киселев: Александр Сергеевич, что это было?
Ципко: Ну, во-первых, вы вспомнили о Советском Союзе, советской жизни. Ну, тогда как-то благородно, по-честному сказать, что это была часть советского образа жизни. И многие уже не вникали в смысл того, что произошло, какая идеологическая направленность.
Киселев: Ну, такой советский ритуал.
Ципко: Это был ритуал, который давал отдых, был оформлен красиво. И поэтому вот там сторона ритуальная, она сохранилась, и какое-то противонеприятие ее было бы смешно. Другое дело, что вот идеологическая часть и историческая часть (в конце концов уже скоро будет 100 лет после произошедшего), мы должны действительно осознать (я, Володя, с тобой согласен, но я скажу более коротко), что это была попытка большевиков, используя Россию и народ российский, насильственно воплотить в жизнь коммунистическую утопию. С точки зрения истории, это был вызов против всей человеческой истории. Вот раньше жил мир частной собственности, капитала, неравенства, а мы построим мир, где не будет ни частной собственности, ни интереса, ни капитала. Совершенно иной мир.
Эфир программы "Горячая точка" слушайте в аудиофайле
