В Санкт-Петербургской консерватории закончили установку самого современного органа города. Первую репетицию на нем провел один из лучших органистов Европы Жан-Батист Дюпон.
Орган очень большой, а Жан-Батист Дюпон очень маленький. Масляные Рубинштейн и Глазунов недоверчиво глядят с консерваторских стен. Не верится, что парнишка в джинсах и растянутом свитере – один из лучших органистов Европы. Нет в нём степенной солидности большого музыканта. Близорукий, улыбчивый, стеснительный, он ловко управляется с четырьмя сотнями клавиш и говорит об органе с детским восторгом.
"До девяти лет я играл на фортепиано. И вдруг однажды увидел его. Не знаю, что именно меня заворожило. Наверное, все эти ручки, педали и кнопочки. Сами понимаете – ребёнок, – рассуждает органист Жан-Батист Дюпон. – Ну, к тому же орган – это такая крутая махина, он такой большой, величественный. Вот, почему я выбрал его".
Орган тоже юн – он родился в немецком городке Баутцен всего год назад. В Россию его привезли в апреле, на смену старому консерваторскому, охрипшему ещё в прошлом веке. Тонкие внутренности – четыре тысячи труб и трубочек и электронный механизм – полгода собирали за старинным органным фасадом. Получившаяся конструкция называется сложно – трёхмануальный орган с электрической регистровой трактурой. В городе он такой один.
"Просто жмёшь на кнопку – и всё, – говорит Жан-Батист Дюпон. – Набираешь определённую комбинацию, он её запоминает. В этом – главное отличие современного органа от классического. Раньше приходилось играть в четыре руки – над душой стоял помощник, менял звучание, настраивал регистры. Здесь я всё могу делать сам".
Гремит музыка Наджа Хакима – авангардиста из Ливана. Следом – медлительный Гендель. Затем – неизменный Бах. У каждого органа – свои предпочтения – на одном играют немецких романтиков, другой годится только для "Мурки" или церковных гимнов. Новый орган Петербургской консерватории может всё.
Молодой мсье Дюпон с лёгкостью переходит от XVII века к XXI – в пятницу он это покажет при полном зале. Немногочисленные свидетели репетиции хлопают и кричат по-французски "гений", а музыкант краснеет и говорит: "Ну что вы, это всё он – орган".
