Хрестоматийные произведения литературы и русские частушки стали главной темой выставки "Мертвые души" в Литературном музее в Москве.
Художники придумывают собственные истории, непохожие на похождения Чичикова – главного героя поэмы Николая Гоголя "Мертвые души". Эти истории надо не читать, а рассматривать. Куратор выставки Вера Погодина позвонила художнику Виктору Скерсису в Америку и попросила придумать собственную трактовку на тему "Мёртвые души". "Он говорит: "Я не понял, какие уши? И нарисовал уши. Это такая ирония", – рассказывает Погодина.
Мария Константинова обыгрывает выражение "Отбросить коньки". У нее это получается совсем не страшно. Гор Чахал подошёл к теме по-философски. Он постарался воспроизвести второй том сгоревших "Мёртвых душ" и разгадать замысел Гоголя.
"Как будто эти слова высвечивают из горящего тома. Они как будто переходят в другую субстанцию. И сделано это по принципу обратной перспективы, как в иконописи. Тут ещё своя мифология внутри работы", – поясняет Вера Погодина.
Пока одни художники пытаются показать душу леса, животных, птиц, другие изображают следы деятельности человека – перегоревшие лампочки, старые стельки, радиодетали. Кто-то делится душевными переживаниями, а кто-то пытается принять душ.
"Сергей Шутов сделал мёртвый душ, с мёртвой водой. Вода превратилась в другую субстанцию", – говорит куратор выставки.
Анна Броше решила высказаться на тему глобального вопроса "Что делать?", поставленного в XIX веке Николаем Чернышевским, русским революционером и мыслителем. Она создала инсталляцию "Сны Веры Павловны". Три заставленные посудой стола передают различные состояния главной героини, символизируют переход от хаоса к порядку. К тому же чаепитие, пожалуй, единственная слабость, которую позволяет себе Вера Павловна. На первом столе зрители видят довольно странные чайники и чашки.
"Все свойства вещей и жизни извращены. То есть, два носика у предметов, у них перевёрнуты ручки", – объясняет задумку Анна Броше.
Художницу Марию Арендт вдохновляют частушки. Её проект называется "Шито – крыто". "Мне показалось, что первая часть частушки напоминает японское хокку – что-то классическое, невинное и изящное. А дальше – всё остальное, сюжет остаётся за кадром", – говорит Арендт.
И всё-таки одну частушку она процитировала: "Привезли в семью клеёнку в красную горошинку, отвяжися всё плохое, привяжись хорошее!"
