В Москве в Литературном музее открылась выставка "Мастера книжной графики" в рамках фестиваля коллекций современного искусства. На выставке представлены работы выдающегося мастера русской гравюры Владимира Фаворского.
Таинственная монограмма ‘‘WF’‘ на обложке ‘‘Домика в Коломне’‘ Пушкина – загадка не для Шерлока Холмса, а для искушенного коллекционера. Художник Владимир Фаворский свои книги не просто иллюстрировал, он их конструировал. Был дизайнером тогда, когда и понятия такого не существовало.
“Уже начиная с обложки книги, мы видим совершенно необычную композицию. Под фамилией – рисунок, выходные данные, что всегда помещается внутрь книги. Шрифт, по сегодняшним понятиям, – нарушение всех канонов. Смотрим вовнутрь – здесь больше половины страницы пуста, рисунки – это Пушкин, они разбросаны как бы случайно. На самом деле – это результат глубочайшей работы’’, – говорит коллекционер Борис Фридман.
Фаворский жил и работал при советской власти, но по его творчеству и не догадаешься, какое тысячелетье на дворе. В 24-м году проиллюстрировал Библию – книгу Руфь. Позировать пригласил собственную жену. В то время книжная графика для многих художников была и заработком, и тихой гаванью. Советскому книгоизданию повезло: сюда за работой приходили художники первой величины, те, кто отказывался писать вождей, доярок и победителей соцсоревнований.
“Люди моего круга, они никогда не перешагивали этот рубеж. И для многих художников, которые сегодня прославлены, книжная графика, а ею занимались и Кабаков, и Янкилевский, и Булатов – они предпочитали зарабатывать деньги таким способом”, – рассказывает художник Игорь Макаревич.
На ‘‘Ярмарку Тщеславия’‘ Теккерея Игорь Макаревич потратил 2 года. Борис Свешников – целую жизнь. Сначала его картины были иллюстрацией к лагерной действительности: по нелепой случайности в 19 лет бунтарь Свешников попал в лагеря. Его обвинили в подготовке покушения на Сталина.
“Он говорил все для того, чтобы его расстреляли. И советское искусство такое-сякое, хвалил немцев. В общем, Свешников – человек незаурядный. И его картины ….”, – вспоминает искусствовед Валентина Тиханова.
После лагерей Свешников работал в издательствах. Под видом иллюстрации к зарубежным классикам – это ‘‘Трое в лодке, не считая собаки’‘, он как будто рассказывал все о том же – о кошмаре сталинских лагерей.
“Он погружается в мир, придуманный писателем, кажется, его это полностью устраивает. Он продолжает фантазировать и жить в том мире, чтобы уйти от того, в котором он пребывал”, – говорит Алина Федорович, куратор выставки.
И только один единственный художник на этой выставке фантазировал себе в удовольствие, хотя профессиональным художником преподаватель математики Льюис Кэрролл никогда не был.
‘’Это факсимильное издание ‘‘Алисы в стране чудес’‘, рукописный текст Кэрролла и, что замечательно, – его рисунки’’, – рассказывает Борис Фридман.
Алиса, нарисованная самим Льюисом Кэрроллом, на долгие годы станет образцом для книжных иллюстраторов всего мира. Ведь кто лучше чудака-Кэрролла знает, как выглядела Алиса Лидделл, дочка ректора того колледжа, где он преподавал и для которой, собственно, и придумал этот удивительный загадочный мир, попасть в который можно только через кроличью нору.
