В пятницу Валерий Зорькин вновь избран председателем Конституционного суда. За его кандидатуру проголосовали 14 из 19 судей Конституционного суда. В интервью Сергею Брилеву Зорькин рассказал о перспективах развития института суда присяжных в России.
- Я вас поздравляю. По меркам любой из ветвей власти, вы установили рекорд. Все-таки четвертый срок и третий подряд. А самому-то хочется?
- Спасибо. На этот вопрос трудно ответить, потому что снять кандидатуру я не решился.
- Я хотел бы вернуться к разговору, который был у вас с президентом Дмитрием Медведевым неделю назад, когда вы обсуждали прооблему прописки. Вы в Санкт-Петербурге зарегистрировались?
- Да, я зарегистрирован. А как же? Нарушение закона было бы. Я же не бомж.
- Но вы тогда говорили о прописке на дачном участке.
- В собственном смысле, мы не можем осуществлять контроль, потому что в силу разделения властей вся проблема исполнения лежит на тех органах, которые должны сделать эти действия. Это законодатель, когда нужно принять какой-то закон, вытекающий из смысла нашего решения, и исполнительная власть, которая должна обеспечить действия нашего решения. Ну и, наконец, судебная система, которая должна руководствоваться этими решениями. Иначе бы получилось так, что Конституционный суд един во всех трех властях, а это противоречит Конституции.
- Сейчас на фоне кризиса больше стало заявлений в Конституционный суд экономического свойства?
-Да, несомненно. Возросла тенденция примерно до одной третьей всех жалоб. А их в прошлом году поступило 17 тысяч, так или иначе связанных с социальными правами.
- Что из этого можно решить в России, не переходя в Страсбургский суд?
- Гипотетически и теоретически и практически можно решать все. Конституция, наши механизмы защиты, дают все основания для того, чтобы защитить права человека. Недостатками являются и препятствием в этом смысле являются два обстоятельства. Первое – несовершенство законодательства, прежде всего, процессуального в судах общей юрисдикции. Второе – это практика судов, связанная с недостаточным профессионализмом, с ошибками, задержками, волокитой. С этим связано неисполнение судебных решений, то есть весь круг проблем, который связан с практической реализацией законов.
- Как вы оцениваете решение присяжных по "делу Политковской"?
- Как оценивать? Это же решение суда. Пока оно не опровергнуто с точки зрения законности и обоснованности, оно для всех, и для меня в том числе, является судебным решением со всеми вытекающими последствиями. Присяжные – это с одной стороны, демократично, все хорошо и так далее. Но надо учесть, что на их эмоции, на их настроение воздействует то, как скажет перед ними представитель той или другой стороны. Знаменитый, вошедший уже в историю, хрестоматийный пример с нашим знаменитым адвокатом Плевако, когда он защищал священника, который совершил неблаговидные поступки. Что произошло на этом процессе? Плевако вышел и произнес краткую речь: "Милостивые господа присяжные, перед вами человек. который совершил грех, совершил безнравственный поступок. Но кто из нас безгрешен? Разве вы можете себе представить такого человека? Представьте, что батюшка всю жизнь вам отпускал ваши грехи, неужели вы один раз ему не отпустите". Священник был оправдан.
- Россия сегодняшняя готова к тому, чтобы работать с присяжными?
- Понимаете, на этот вопрос сложно ответить, потому что он имеет много аспектов. Что я имею в виду. В смысле готовности к тому, что суд присяжных – составная часть демократического правосудия, я думаю, что Россия готова, потому что Конституция это прописывает. А в смысле реальной готовности, я думаю, что должны пройти годы, чтобы мы воспитали в себе надлежащую правовую культуру, которая позволила бы этому институту функционировать так, как это предполагается в идее Конституции. В жизни бывает всякое. Но Конституция и право говорит не об оправдании всякой практики. Она говорит о том, как должно быть, и суд так решает. Вот это утверждать, как должно быть, я думаю, требует очень долгого пути. Это требует и дееспособной власти, и готовности граждан отстаивать такую жизнь. Потому что без этого ничего так просто не придет, и никакой добрый дядя со стороны этого не сделает.
