Восемнадцать крупнейших музеев мира, в числе которых Государственный Эрмитаж, подписали Декларацию о важности и ценности универсальных музеев. Фактически этот документ означает отказ возвращать хранящиеся в них сокровища на их историческую родину.
Появление документа, очевидно, было инициировано Британским музеем, уставшим отбиваться от греков, требующих вернуть им фрагменты скульптурного фриза Парфенона, которые хранятся в Лондоне уже более полутора веков, пишет Ъ . Подобные произведения, хотя и не всегда столь знаменитые, есть в любом музее, созданном до XX века. И это неудивительно – военные походы, колонизация и контрабанда были основным источником пополнения музейных коллекций антиками и восточной экзотикой.
До последнего времени считалось хорошим тоном хотя бы вести переговоры о возможном возвращении тех или иных шедевров. Реституционный процесс начался в связи с исками наследников пострадавших в последнюю мировую войну, чьи фамильные собрания незаконно оказались в музеях. Постепенно волна политической корректности захлестывала все новые территории, своего начали требовать целые страны, от Греции и Турции до Африки и Украины. Музеи заволновались – если бы дело так продолжалось и дальше, от знаменитых мировых сокровищниц ничего бы не осталось.
Авторы декларации выдвинули новое понятие – универсального музея, то есть обладающего экспонатами, относящимися к культурам разных стран, а, следовательно, имеющего общечеловеческую ценность именно в своей целостности. Грубо говоря, это музеи, по собраниям которых можно изучать всю мировую историю искусства. В документе подчеркиваются заслуги музеев, без которых человечество, возможно, лишилось бы многих исторических памятников. Или, по крайней мере, не оценило бы их мирового значения.
Декларация составлена вполне дипломатично – в ней, в частности, говорится, что "каждый частный случай заслуживает отдельного рассмотрения". Но все же ее главный пафос в том, чтобы оставить как есть сложившееся на данный момент положение вещей. Есть и чисто политический нюанс. Еще пару лет назад подобная декларация вряд ли была бы возможна, но сейчас, когда объявлена война мировому терроризму, политкорректность и антиколониальные настроения начали выходить из моды. Если исходить не из абстрактных требований справедливости, а из опыта, накопленного европейскими музеями в ХХ веке, искусство должно оставаться там, где у него больше шансов уцелеть.
Появление документа, очевидно, было инициировано Британским музеем, уставшим отбиваться от греков, требующих вернуть им фрагменты скульптурного фриза Парфенона, которые хранятся в Лондоне уже более полутора веков, пишет Ъ . Подобные произведения, хотя и не всегда столь знаменитые, есть в любом музее, созданном до XX века. И это неудивительно – военные походы, колонизация и контрабанда были основным источником пополнения музейных коллекций антиками и восточной экзотикой.
До последнего времени считалось хорошим тоном хотя бы вести переговоры о возможном возвращении тех или иных шедевров. Реституционный процесс начался в связи с исками наследников пострадавших в последнюю мировую войну, чьи фамильные собрания незаконно оказались в музеях. Постепенно волна политической корректности захлестывала все новые территории, своего начали требовать целые страны, от Греции и Турции до Африки и Украины. Музеи заволновались – если бы дело так продолжалось и дальше, от знаменитых мировых сокровищниц ничего бы не осталось.
Авторы декларации выдвинули новое понятие – универсального музея, то есть обладающего экспонатами, относящимися к культурам разных стран, а, следовательно, имеющего общечеловеческую ценность именно в своей целостности. Грубо говоря, это музеи, по собраниям которых можно изучать всю мировую историю искусства. В документе подчеркиваются заслуги музеев, без которых человечество, возможно, лишилось бы многих исторических памятников. Или, по крайней мере, не оценило бы их мирового значения.
Декларация составлена вполне дипломатично – в ней, в частности, говорится, что "каждый частный случай заслуживает отдельного рассмотрения". Но все же ее главный пафос в том, чтобы оставить как есть сложившееся на данный момент положение вещей. Есть и чисто политический нюанс. Еще пару лет назад подобная декларация вряд ли была бы возможна, но сейчас, когда объявлена война мировому терроризму, политкорректность и антиколониальные настроения начали выходить из моды. Если исходить не из абстрактных требований справедливости, а из опыта, накопленного европейскими музеями в ХХ веке, искусство должно оставаться там, где у него больше шансов уцелеть.
