Они не виделись больше года. И вот, наконец, большая семья Садовничих вместе. Но поговорить по душам все никак не получается.
Его старый китель так и висит на дверце шкафа. До того, как Владимир Садовничий пришел в гражданскую авиацию, он летал на стратегических бомбардировщиках Ту-95 - это те самые "Медведи". В их семье уже выросло четвертое поколение офицеров. 82-летний отец - в прошлом тоже военный летчик и тоже подполковник.
"Династия началась еще с деда моего, который был командиром в Порт-Артуре в 1904 году и там погиб", - рассказывает Владимир Садовничий (старший), отец лётчика Владимира Садовничего.
Именно военная выдержка, говорит Садовничий-старший, и помогла ему пережить новость сначала об аресте сына. Потом - о его освобождении. Он так ждал того момента, когда в их подмосковной квартире раздастся этот звонок.
Это сегодня они улыбаются. А ведь восемь месяцев назад, когда таджикские власти задержали Владимира Садовничего и его коллегу - гражданина Эстонии Алексея Руденко - с формулировкой "контрабанда и незаконное пересечение границы", было не до шуток. И уж тем более восьмого ноября, когда суд города Курган-Тюбе вынес абсурдный и немыслимый приговор: восемь с половиной лет тюрьмы. За преступление, которого не было. И кто знает, чем бы все закончилось, если бы не вмешательство президента.
"Я дал поручение всем государственным структурам заниматься этим предельно тщательно: и МИДу, и правоохранительным органам, министерству юстиции. Решение по этому делу вызывает большое количество вопросов", - заявил Дмитрий Медведев.
"Уголовное дело ведется с целью чего-то расследовать, а здесь просто три статьи обвинения и ни одного доказательства", - говорит летчик Владимир Садовничий.
Первое интервью - уже не в суде и не в изоляторе, а рядом с российским посольством в Душанбе.
"Я спал мало, но хорошо. Я уже встал в семь часов, уже не хотел спать, ходил, сыну надоедал", - рассказывает летчик Владимир Садовничий.
Чтобы настоять на пересмотре дела, и эта встреча с сыном - тоже Володей - состоялась как можно раньше, российские дипломаты приложили много усилий. Но в первые месяцы чуть ли не в одиночку пилотов защищал назначенный судом таджикский адвокат Гулям Бобоев. Он едва ли не круглосуточно был рядом с летчиками и каждый раз пытался убедить суд, что пилоты - жертвы обстоятельств.
"Больше, чем родные стали, когда он обнял своего сына - тоже слезы потекли, каждому тяжело", - признается адвокат Владимира Садовничего и Алексея Руденко Гулям Бобоев.
Поэтому сразу из зала суда Владимир и Алексей едут домой к адвокату. Его жена Гавхар уже приготовила ужин и собрала вещи. Садовничего узнают на улицах и жмут руки. Местные жители поддерживали летчиков с самого начала. И даже в изоляторе к Владимиру и его эстонскому коллеге относились, как к гостям. Хотя понятно, что тюрьма - не санаторий.
Его встречали в Домодедово, как героя. Но сам Владимир Садовничий впервые поверил в то, что он по-настоящему свободен только, когда сел в пассажирское кресло самолета "Душанбе-Москва".
Яблочный пирог по фамильному рецепту в семье Руденко - только по особым случаям. Пожилые родители Алексея в Эстонии очень боялись, что не доживут до возвращения сына.
"Много звонков было с России. Мы просто почувствовали, что мы не одни", - рассказывает мать лётчика Алексея Руденко Лийви Руденко.
Формально обвинения с пилотов не сняты. И подключившийся к делу адвокат Анатолий Кучерена готов продолжить борьбу за честное имя российского летчика.
"Мы считаем, что у нас есть хорошие шансы. Если Владимир согласится, то будем опротестовывать", - рассказывает председатель Комиссии Общественной палаты РФ по контролю за деятельностью правоохранительных органов Анатолий Кучерена.
Сам Владимир Садовничий говорит, что пока хочет просто отдохнуть. Он слишком устал от этой затяжной командировки.
