В этот день ровно 90 лет назад - в 1920 году - были установлены дипломатические отношения между Советской Россией и Ираном. Обозреватель радио "Вести ФМ" Андрей Светенко считает, что признание РСФСР было достигнуто слишком дорогой ценой.
Признание "молодой советской республики" со стороны Ирана нельзя считать прорывом международной блокады, но в глазах большевиков это была победа. Тем более что Гражданская война еще не закончилась. До этого дипотношения с РСФСР имел только Афганистан. Иран же в первой четверти ХХ века переживал трудные времена. В стране процветала коррупция, центральная власть была слаба. Накануне Первой мировой войны Россия и Великобритания фактически разделили Иран на сферы влияния. И хотя Иран тогда чаще называли Персией по средневековой традиции, восходившей к могущественной империи Востока, самостоятельным и тем более сильным игроком даже на Ближнем и Среднем Востоке это государство не было.
Самое удивительное, что на фоне революционных преобразований в России в Иране все сильней звучали голоса в пользу связей с нашей страной. В первую очередь, конечно, как противовеса против засилья англичан. Но что в результате получилось. В погоне за репутационным эффектом большевики согласились пойти на беспрецедентные уступки. Советская Россия объявляла недействительными все договоры, концессии и соглашения, заключенные царским правительством. А это были не просто декларации. Речь шла о займах, предоставленных Российской Империей Ирану, выплаты по котором теперь прекращались. Это во-первых. Во-вторых, советское правительство передавало Ирану активы Русского учетно-ссудного банка, крупнейшего финансово-кредитного учреждения, действовавшего на территории страны. А кроме того, безвозмездно отказывалось от построенных в Иране русскими специалистами шоссейных дорог, железных линий, порта Энзели, пристаней и складов на Урмийском озере, телеграфных и телефонных линий. То есть всей социально-экономической инфраструктуры севера и центра страны, существовавшей к тому времени. Это трудно назвать уступкой и компромиссом, это больше походило на безоговорочную капитуляцию. Единственное, что Народный комиссариат иностранных дел просил в ответ, это права эксплуатации рыбных промыслов на южном побережье Каспия для советских рыбаков. Впрочем, даже это не было осуществлено. Иранская сторона лишь обещала заключить подобное соглашение с РСФСР в будущем.
Все, повторяю, проходило под знаком развенчания колониальной имперской политики царизма, с гневными филиппиками в адрес британского империализма. Хотя на самом деле после заключения такого мирного договора позиции Великобритания в Иране лишь усилились. А как же иначе, если Советская Россия от наследства, заслуженно накопленного предшественниками, с негодованием отказалась. Но, как показало время, оценить такой широкий пролетарский жест иранская сторона не смогла. И памяти об этом, похоже, совершенно не сохранила.
