Как будет меняться мировая экономическая ситуация даже в сравнительно близком будущем, никто пока сколько-нибудь серьёзно предсказывать не берётся. Но огромное количество самых разных людей – политиков, банкиров, промышленников, учёных – так дружно говорят об окончании "острой фазы" мирового экономического кризиса, что это уже почти консенсус. Сравнительно немногих специалистов, продолжающих твердить, что настоящего кризиса мы ещё не видели, что всё только начинается, мы на время оставим за скобками – и согласимся, что острая фаза позади.
Ну, а раз так – самое время проводить разбор полётов. Выяснять даже не кто виноват в происшедшем (хотя и без этого, конечно, не обойтись); выяснять, что и как нужно поменять в мировом экономическом устройстве, чтобы дальше дело шло глаже. Вопросы эти неимоверно сложны, но продвижение в них почти гарантировано: слишком уж многие люди днём и ночью работают в этом направлении. Жареный петух клюнул более чем убедительно.
Ближайший смотр продвижений по этой части состоится в нынешний четверг в Питтсбурге, где произойдёт саммит важнейшей международной структуры, порождённой кризисом – "Большой двадцатки". Сейчас эксперты двадцати стран корпят над болванкой итоговой декларации – и мы ещё не знаем, что конкретно в ней будет записано. Скорее всего, конкретики там будет не слишком много; разве что по теме, кажется, набирающей международный консенсус, – по устрожению регулирования финансовых рынков.
Тут самым консенсусным оказывается пока самый забавный пункт: практически все согласны, что нужно жёстко ограничить размер бонусов, выплачиваемых финансовыми организациями своим руководителям и сотрудникам. Сделать это, в общем, нетрудно, и даже мирового правительства тут не требуется: если "двадцатка" впишет такой пункт в итоговую декларацию, то каждая страна примет соответствующие изменения в национальном законодательстве – и всё. С "восьмёркой" такой алгоритм работал – вполне может сработать и с "двадцаткой".
Другое дело, что ограничение бонусов – мера, не слишком адекватная проблема. Конечно, она вполне выразит мировое недовольство банкирами. Их вина в происшедшем действительно велика. Состоит она, очень коротко говоря, в том, что банки перестали самостоятельно оценивать риски конкретных проектов – и либо принимать эти риски на себя, либо отвергать проекты. Они научились при помощи всё более сложных деривативов размазывать риски (в том числе, и недопустимо большие риски – вроде ипотечного кредитования людей без стабильного заработка) по неопределённому кругу ни сном ни духом ни о чём не ведающих лиц. Такое поведение, как все убедились, приводит к большим неприятностям, а потому его и вправду надо пресечь, но ограничения бонусов для этого явно недостаточно. Поговаривают о том, чтобы ввести для финансовых организаций достаточно строгие ограничения по допустимым объёмам выпуска деривативов; вероятно, это также будет сделано, но успеют ли эксперты согласовать общеприемлемые формулировки до четверга, есть большие сомнения.
Очень важно, чтобы "двадцатка" не сбавляла оборотов. Её предыдущий саммит (в апреле, в Лондоне) показал весьма серьёзный настрой лидеров ведущих стран на большие перемены – например, в организации деятельности Международного валютного фонда. Но с тех пор положение стало получше – и очень не хотелось бы, чтобы вместе с острой фазой кризиса растаяло желание серьёзных перемен в регулировании мировых финансов. Потому что в самих мировых финансах и вообще в мировой экономике многое уже необратимо изменилось, и многое изменится в ближайшие месяцы и годы. Меняются самые основы экономического миропорядка. Реалии, к которым мир привык, уходят.
Удачный образ употребил на недавнем форуме в китайском Даляне один крупный бизнесмен: "Американский потребитель, покупавший по десять пар обуви в год, умер – и вернуть его к жизни не удастся". Америка уже не сможет так же безоглядно оплачивать титаническое потребление с помощью печатного станка; Китай уже не сможет так монументально использовать изобилие дешёвой рабочей силы – и так далее.
Ещё раз: будет ли вторая волна кризиса, не будет – вопрос открытый, но одно глобальное испытание в ближайшем будущем гарантировано. За последний год мы стали свидетелями невиданного в истории пакета мер государственной поддержки экономики – почти 10 триллионов долларов. Теперь нас ожидает самый резкий в истории отказ от госпомощи. Очень желательно, чтобы правительства ведущих стран подошли к этому этапу с согласованными позициями.
Посмотрим, получится ли в Питтсбурге продвинуться в этом направлении.
