Президент США Барак Обама, которого давно уже именовали "американским Горбачевым", решил оправдать свое прозвище. Свое служение на посту генсека в 1985 году Михаил Сергеевич начал с того, что решил восстановить к тому моменту практически замороженные переговоры о разоружении и стал засыпать своего державного коллегу Рональда Рейгана разнообразными разоруженческими инициативами.
Поскольку Обама – это Горбачев сегодня, он, похоже, намерен поступать сходным образом.
Как сообщает газета "Таймс", "Обама собирается предложить России беспрецедентный план по сокращению вооружений. Согласно ему, обе страны сократят ядерный арсенал на 80%, а количество ядерных боеголовок, как у США, так и у России должно сократиться до тысячи". Размах истинно горбачевский.
Остается напомнить, почему в прежние времена – то есть еще при генсеках – смелых и размашистых предложений, причем хоть с американской, хоть с советской стороны тоже хватало с избытком, а сам процесс переговоров был очень медленным и трудным.
Во-первых, немалую трудность представлял процесс контроля над разоружением. Сейчас с развитием спутников-шпионов, с совершенствованием средств национального контроля над силами потенциального неприятеля дело несколько улучшилось, но вопрос о том, будут ли снятые с боевого дежурства боеголовки уничтожены или только складированы в надежном месте, чтобы при надобности быть использованными, остается открытым.
Во-вторых, структура стратегических ядерных сил России и США несимметрична. В СССР, а теперь в России традиционно большее место в арсенале занимали ракеты наземного базирования, в США – ракеты на подводных лодках и бомбардировщиках. Нахождение взаимоприемлемой формулы – кто, сколько и чего сокращает по разным частям стратегической триады – во времена генсеков и женевских переговоров на эту тему занимало годы и годы, потому что дьявол в деталях. Поскольку дьявол как был в деталях, так там и остался, весьма интересно, сколько это времени займет теперь – даже и при полном взаимном благоволении сторон.
В-третьих, сама гонка ядерных вооружений была направлена на то, чтобы гарантировать неумолимое возмездие. Равновесие страха обеспечивалось тем, что каждая из сторон знала: в любом случае несколько десятков ракет противной стороны нанесут по агрессору ответный удар, а это совершенно неприемлемый ущерб. Соответственно, чем меньше боеголовок и средств их доставки, тем сильнее соблазн обойти равновесие страха, защитив себя от ответного удара. Годятся средства ПРО, годятся сверхточные обычные вооружения, которыми можно уничтожить на неприятельской территории его средства ответного удара.
Уничтожить таким образом существенно сокращенные ядерные силы легче, чем несокращенные. А это значит, что при переговорах о сокращении стратегических ядерных сил необходимо брать в расчет и системы ПРО, и новейшие вооружения обычного типа. которые могут быть использованы для обезвреживания неприятельского потенциала. Что дополнительно усложняет поиск взаимоприемлемой формулы.
Нужно учитывать еще одно обстоятельство. Начавшаяся при Брежневе эра переговоров по стратегическим вооружениям породила и в СССР, и в США высококачественные команды специалистов-переговорщиков. Как военных, так и дипломатов. За последние уже скоро почти 20 лет, когда переговоры стали менее актуальными, соответствующая переговорная культура в очень большой степени утрачена обеими сторонами, да и прежних переговорщиков больше нет. Специалистов с обеих сторон надо набирать заново, тем более, что переговорный опыт по сложной и специфической проблеме – это то, что дается только временем.
Если, как предполагается, во время своего апрельского визита в Россию, Обама привезет предложения насчет сокращения стратегических ядерных сил, это будет очень хорошо и интересно, но в любом случае надо понимать, что последующая переговорная рутина будет долгой и нудной. Ракеты с ядерными боеголовками – это не такой предмет, где все можно подписывать немедленно и не глядя. Лучше запастись терпением.
