Москва15 нояВести.55 лет назад ушел из жизни разведчик Вильям Фишер. Каким он был, почему при аресте назвался именем друга и всю жизнь прожил под этим именем – рассказывает главный редактор телеканала "История" Алексей Денисов в авторской колонке для ИС "Вести".

15 ноября 1971 года в Москве от рака легких умер Рудольф Абель. Полковник советской разведки, прошедший американскую тюрьму и вернувшийся на родину в результате одного из самых громких обменов времен холодной войны. Через два дня в газете "Красная звезда" появился некролог. В нем говорилось об "исключительном патриотизме, выдержке и стойкости" ушедшего из жизни разведчика. Но его главная тайна осталась нераскрытой. Лишь спустя десятилетия будет обнародовано настоящее имя человека, которого весь мир знал как Рудольфа Абеля. Оказалось, что на самом деле его зовут Вильям Генрихович Фишер.

Главное задание своей жизни Вильям Фишер получил после окончания Второй мировой войны. Когда американцы в августе 1945 года впервые применили новейшее атомное оружие, перед нашей разведкой была поставлена задача: любой ценой узнать, что происходит за закрытыми дверями американских лабораторий, и как развивается ядерная программа потенциального противника. За океаном Фишеру предстояло возглавить разведывательную сеть, основной задачей которой была добыча секретной научно-технической информации, от которой зависели судьба и будущее нашей страны.

В Соединенные Штаты Вильям Генрихович прибыл в октябре 1948 года. Его новая биография была тщательно проработанной легендой. В Нью-Йорке он жил как художник и фотограф Эмиль Гольдфус. Под этой маской он проработает до июня 1957 года. Созданная им за это время разведывательная сеть действовала не только в США, но и в странах Латинской Америки. Одними из самых ценных его информаторов были супруги Моррис и Леонтина Коэн. Фишеру удалось также убедить талантливого физика Теодора Холла, известного под псевдонимом Персей, не прекращать сотрудничество и продолжать передавать сведения о разработке американского ядерного оружия. За сухими строками оперативных документов стояла напряженная ежедневная работа: выстроить связи, сохранить доверие окружающих и не допустить роковой ошибки.

Но даже безупречная на первый взгляд система иногда дает сбой из-за человеческого фактора. Слабым звеном резидентуры оказался радист Рейно Хейханен. Весной 1957 года он явился в американское посольство в Париже, и попросив политического убежища , выдал спецслужбам США все, что знал о работе советских нелегалов. Так ФБР получило ключ к поиску нашего резидента, установило за ним наблюдение и подготовило арест. Впоследствии Фишер, несмотря на всю свою интеллигентность, отзывался о предателе предельно резко и жестко: "Он тварь. Не могу понять, как человек ради спасения собственной шкуры мог предать свою страну и обесчестить свою семью". К слову, в 1964 году предатель Хейханен погибнет в автокатастрофе.

Ранним утром 21 июня 1957 года агенты ФБР ворвались в номер нью-йоркской гостиницы "Латам", где жил Фишер. Разведчика арестовали.

На допросе он назвал себя советским гражданином Рудольфом Абелем, якобы перебравшимся в США в поисках лучшей жизни. Американские власти рассчитывали, что его задержание позволит распутать цепочку связей советского разведчика и вскрыть всю систему подпольной работы. Но Вильям Генрихович молчал. Спецслужбы США так ничего и не узнают, включая и то, что он назвался именем скончавшегося друга. Работая во внешней разведке, Вильям подружился с уроженцем Риги Рудольфом Ивановичем Абелем. Отношения их были столь близкими и сердечными, что коллеги в шутку называли их "Фишерабелем" или "Абельфишером". В 1938 году оба были неожиданно уволены из органов госбезопасности, но к счастью не попали под Каток Большого террора и смогли вернуться к работе во время войны.

Товарищи по работе долго не понимали, что может так тесно связывать двух столь разных людей – атлетического блондина Абеля и, по словам их друга Кирилла Хенкина, "сильно полысевшего тощего брюнета с длинным, красноватым, постоянно шмыгающим носом" Фишера. Для многих эта дружба навсегда осталась загадкой. Но, по наблюдению некоторых, знавших их долгие годы, коллег, Фишер и Абель могли позволить себе даже в сложные времена быть полностью откровенными друг с другом в разговорах на любые темы. Возможно, это безграничное доверие и стало основой их искренней дружбы.

Сам Фишер объяснял свое решение назваться при аресте именем покойного друга так: "Во-первых, потому, что биографию Рудольфа я знал как свою, во-вторых, потому, что я таким образом давал сигнал в Центр, и, наконец, потому, что я проверял Шведа". Шведом был советский нелегальный резидент, с которым Фишер работал в своей второй загранкомандировке. В годы репрессий он сбежал на Запад, но, как выяснилось позже, все-таки не выдал американцам истинные данные хорошо знакомого ему Вильяма Генриховича. Настоящий Рудольф Абель умер в декабре 1955 года от обширного инфаркта. Но Фишер узнает об этом только после возвращения на родину.

По отцу Вильям Генрихович был немцем, по матери – русским. Родился он 11 июля 1903 года в Англии, куда его родители вынуждены были временно переехать из России из-за участия в революционном движении. В 1920 году семья Фишеров вернулась в РСФСР. В 1927 году по рекомендации московского комитета ВЛКСМ двадцатичетырехлетний Фишер поступил на службу в органы государственной безопасности. Благодаря блестящим способностям он уже в 30-е годы успел дважды побывать под видом радиоинженера и свободного художника в загранкомандировках в Норвегии и Великобритании.

Во время Великой Отечественной войны Фишер и Абель были зачислены в 4-ое Управление НКВД-НКГБ, занимавшееся организацией работы разведывательно-диверсионных групп и нелегальных резидентур в тылу врага. Здесь Вильям Генрихович участвовал в проведении оперативных радиоигр с немецкими спецслужбами, в том числе знаменитых операциях "Монастырь" и "Березино".

В США после ареста Вильяма Фишера, ставшего Рудольфом Абелем, приговорили к 30 годам заключения. Во время судебного процесса его защищал американский адвокат Джеймс Донован, который за время общения проникся к своему подзащитному огромным уважением и симпатией. В книге "Незнакомцы на мосту" Донован назвал Абеля "культурным человеком и джентельменом, обладающим чувством юмора". Он отмечал, что арестованный советский нелегал знал помимо английского еще пять языков, прекрасно разбирался в инженерном деле, химии и ядерной физике, был одаренным музыкантом, художником и математиком.

Как человека его просто нельзя было не любить

писал Донован

Глава ЦРУ Даллес, пораженный хладнокровием и железной самодисциплиной советского разведчика, говорил: "Я бы хотел, чтобы мы имели таких трех-четырех человек, как Абель, в Москве".

Тюремный режим не сломил Фишера. Особенно хорошо это видно по его письмам из заключения. В тюрьме он постоянно думал о родных, друзьях, Москве и искренне радовался достижения страны. "Подвиг Гагарина произвел здесь огромное впечатление. Нет нужды говорить о том, как приятно мне было узнать об этом успехе. Такого рода сообщения делают мою жизнь здесь более сносной", – писал разведчик своей семье в апреле 1961 года.

Он продолжал рисовать, читать, осваивал шелкографию. "Условия моего пребывания здесь никак не изменились. Я по-прежнему рисую на шелке, пишу маслом, немного читаю. Мое здоровье сравнительно хорошее", – сообщал он. По воспоминаниям дочери, он обучал других заключенных иностранным языкам. А когда для математической задачи ему не выдали необходимые таблицы, он самостоятельно произвел все необходимые расчеты.

Домой Абель вернулся 10 февраля 1962 года. В 8 часов 20 минут утра на Глиникском мосту между Западным Берлином и территорией ГДР состоялся обмен нашего разведчика на американского пилота Фрэнсиса Гэри Пауэрса, чей самолет U-2 был сбит над СССР в мае 1960 года. Вернувшись в Советский Союз, Фишер продолжил работать в центральном аппарате разведки, передавал опыт молодым сотрудникам, занимался литературой и живописью.

Работа разведчика – это, прежде всего, тяжелый, упорный труд, нередко утомительно однообразный, но требующий максимальной сосредоточенности, внимания и наблюдательности

так он сам говорил о своей профессии

В быту Вильям Генрихович оставался непритязательным и скромным человеком, много курил, любил крепкий "Беломор", который сам называл "гробовыми гвоздями". Несмотря на то, что он был давно рассекречен, Фишеру пришлось до конца жизни носить фамилию своего покойного друга. Даже во время съемок эпизода для фильма "Мертвый сезон" Вильяма Генриховича сильно загримировали, надев на него парик, который он иронично назвал "нашлепкой". Невозможность жить и выступать под своим реальным именем, по наблюдениям хорошо знавших его людей, тяготила разведчика, но приказ есть приказ.

Похоронили Вильяма Фишера на Донском кладбище Москвы, в нескольких метрах от могилы его друга и коллеги Конона Молодого, умершего годом раньше. По семейному преданию, Вильям Генрихович мог быть похоронен на Новодевичьем кладбище, но для этого на памятнике пришлось бы указать только имя Абеля. Родные не согласились на такую посмертную зашифровку подлинной фамилии разведчика. Хотя для многих людей герой целой эпохи так навсегда и остался Рудольфом Абелем.