Возможно, сторонники Brexit, также как и Дональд Трамп, основывают свои доводы на эмоциях, а не на фактах. Однако стоит задаться вопросом, действительно ли Германия доминирует? В этом вопросе пытается разобраться колумнист Bloomberg.com Леонид Бершидский.
В 2011 году вышел материал колумниста Daily Mail Саймона Хеффера о возможном появлени "четвертого рейха" - новой немецкой попытке завоевать Европу в посткризисный период. Хеффер считает, что Германия пытается сбалансировать свой бюджет и скоординировать экономическую политику в качестве первого шага на пути к "фискальному союзу, который даст возможность Германии диктовать условия для остальной части Европы".
Спустя пять лет ничего подобного не произошло, так что совершенно неясно, что имело в виду издание The Sun: ни одно государство не может существовать без общей налоговой системы. Предположительно, речь идет о ненавистной бюрократии ЕС в Брюсселе, а вовсе не о доминировании Германии.
Самая высокопоставленная немецкая персона в иерархии ЕС - президент Европарламента Мартин Шульц.
Законодательная власть ЕС слабее, чем любой из национальных парламентов, не в силах даже инициировать закон. Те, кто это заседает в составе Европейской комиссии всего лишь безликие технократы. Немцы из них составляют лишь 10%, в то время как население Германии составляет 16% от всего населения ЕС.
Примерно столько же итальянцев и бельгийцев среди управленцев в органах ЕС. И неверно полагать, будто немцев чересчур много в правлении: их высокая концентрация присутствует лишь в аналитическом центре комиссии.
Германия, действительно, берет на себя слишком много, когда дело доходит до вливания денег в рамках программ помощи ЕС. ВВП Германии в 2015 году составил около 20,7% от всего объема ВВП ЕС, но при этом доля в финансировании бюджета ЕС достигла 21,4%.
ВВП Великобритании составляет 16% от ВВП ЕС, при том, что доля в финансировании бюджета составила лишь 12,6%. Поэтому у Великобритании нет оснований для того, чтобы жаловаться на немецкое доминирование в вопросах финансирования программ ЕС.
Те, кто является сторонником выхода Великобритании из ЕС, в первую очередь, воспринимают Германию слишком мощным политическим и экономическим центром, который влияет на принятие решений в ЕС.
На самом деле канцлер Германии Ангела Меркель подтолкнула европейцев к введению санкций против России. В прошлом году она и министр финансов Германии Вольфганг Шойбле взяли на себя инициативу при принятии решения о том, как необходимо поступать с кризисом в Греции. Приглашая сирийских беженцев в Германию, Меркель не советовалась практически ни с кем в ЕС.
Если кто и определяет европейскую политику в период очередного кризиса, так это Меркель. Или "Меркиавелли", как окрестили ее итальянские журналисты Витторио Фелтри и Дженнаро Сангиулиано в своей книге "Четвертый рейх".
Германия, конечно, одна из самых больших экономических сил этого блока и самая густонаселенная страна в ЕС, однако если ЕС и создавался изначально для того, чтобы в первую очередь дать институциональное преимущество более крупным странам, никто бы не присоединился к нему. Политическая власть Меркель и Германии исходит из готовности взять на себя ответственность, в том числе и финансовую.
В финансовом плане Греция не удержалась бы на плаву без немецких денег. Будучи крупнейшим кредитором, она, естественно, имеет больше прав, чем другие страны в переговорах в отношении условий финансовой помощи.
Немецкие политики чувствовали ответственность за сохранение зоны евро. Возможно, потому что Германия выигрывает экономически от установления единой валюты с более слабыми экономиками.
Германия является безопасным убежищем для инвесторов, когда другие страны евросоюза испытывают не лучшие времена. Это не заслуга Германии, однако у нее довольно сильная экспортно-ориентированная экономика: то, к чему другие страны ЕС тоже должны стремиться, в том числе, и Великобритания, чей экспорт в прошлом году достиг лишь трети от объема экспорта Германии. И эту сторону "доминирования" Германии нельзя контролировать или даже игнорировать – это просто самая настоящая экономическая мощь.
Меркель также взяла на себя инициативу в отношении беженцев, ибо ее правительство готово нести необходимые расходы. Другие страны к этому не готовы. В прошлом году в Германию поступило 441,800 ходатайств о предоставлении убежища беженцам по сравнению с 38,370, которые приняла Великобритания.
И финансовая помощь Греции и кризис с беженцами показали пределы немецкого господства: самой крупной нации в ЕС разрешено лидировать, значит, она обладает самым влиятельным голосом в бесконечных спорных переговорах – но только при условии, что она готова делать больше вложений, чем остальные. Но даже тогда другие страны могут не одобрять ее действий: Германия эффективно изолировала беженцев и вынуждена была заключить унизительную сделку с Турцией, дабы снизить их приток. А для относительно безболезненных санкций России – это предложение более дорогостоящее для Германии, чем для большинства других членов ЕС.
Германия во главе с Меркель стремилась сохранить ЕС и зону евро, и это получалось с переменным успехом. Хеффер предположил, что это могло вылиться в более тесную интеграцию, фискальный союз, наподобие "федеративного государства" - однако, Меркель не проявила политической воли для подобного шага. Немецкое правительство не станет настаивать на более тесной интеграции, ибо это пробудит воспоминания о нацистском министре пропаганды Йозефе Геббельсе и его громких прогнозах о Европе на 2000 год:
"С высокой степенью уверенности можно предполагать, что Европа станет единым континентом в 2000 году, на территории Германии не будет ее врагов, более того, в 2000 году немецкая нация станет интеллектуальным лидером цивилизованного человечества".
Спустя 70 лет после смерти Геббельса опасения перед "Четвертым рейхом" стали самым большим препятствием для германского руководства, не говоря уже о доминировании в рамках европейского проекта.
В то же время, Меркель с радостью отказалась бы от руководства в ЕС, если кто-то еще был бы заинтересован в сохранении союза и готов был бы нести все расходы. Франция, однако, счастлива играть вторую скрипку, ибо экономически она менее стабильна. И альянсы других стран, таких, как восточно-европейская антииммигрантская коалиция, чисто ситуационные, никто из них не претендует на то, чтобы взять на себя ведущую роль.
Немецкое доминирование в ЕС в 2016 году – это миф. Единственным преимуществом Германии над своими соседями является сильная экономика. ЕС не превратится в федеративное государство в ближайшее время, противники более тесной интеграции должны благодарить за это застарелый комплекс неполноценности Германии.
Спустя пять лет ничего подобного не произошло, так что совершенно неясно, что имело в виду издание The Sun: ни одно государство не может существовать без общей налоговой системы. Предположительно, речь идет о ненавистной бюрократии ЕС в Брюсселе, а вовсе не о доминировании Германии.
Самая высокопоставленная немецкая персона в иерархии ЕС - президент Европарламента Мартин Шульц.
Законодательная власть ЕС слабее, чем любой из национальных парламентов, не в силах даже инициировать закон. Те, кто это заседает в составе Европейской комиссии всего лишь безликие технократы. Немцы из них составляют лишь 10%, в то время как население Германии составляет 16% от всего населения ЕС.
Примерно столько же итальянцев и бельгийцев среди управленцев в органах ЕС. И неверно полагать, будто немцев чересчур много в правлении: их высокая концентрация присутствует лишь в аналитическом центре комиссии.
Германия, действительно, берет на себя слишком много, когда дело доходит до вливания денег в рамках программ помощи ЕС. ВВП Германии в 2015 году составил около 20,7% от всего объема ВВП ЕС, но при этом доля в финансировании бюджета ЕС достигла 21,4%.
ВВП Великобритании составляет 16% от ВВП ЕС, при том, что доля в финансировании бюджета составила лишь 12,6%. Поэтому у Великобритании нет оснований для того, чтобы жаловаться на немецкое доминирование в вопросах финансирования программ ЕС.
Те, кто является сторонником выхода Великобритании из ЕС, в первую очередь, воспринимают Германию слишком мощным политическим и экономическим центром, который влияет на принятие решений в ЕС.
На самом деле канцлер Германии Ангела Меркель подтолкнула европейцев к введению санкций против России. В прошлом году она и министр финансов Германии Вольфганг Шойбле взяли на себя инициативу при принятии решения о том, как необходимо поступать с кризисом в Греции. Приглашая сирийских беженцев в Германию, Меркель не советовалась практически ни с кем в ЕС.
Если кто и определяет европейскую политику в период очередного кризиса, так это Меркель. Или "Меркиавелли", как окрестили ее итальянские журналисты Витторио Фелтри и Дженнаро Сангиулиано в своей книге "Четвертый рейх".
Германия, конечно, одна из самых больших экономических сил этого блока и самая густонаселенная страна в ЕС, однако если ЕС и создавался изначально для того, чтобы в первую очередь дать институциональное преимущество более крупным странам, никто бы не присоединился к нему. Политическая власть Меркель и Германии исходит из готовности взять на себя ответственность, в том числе и финансовую.
В финансовом плане Греция не удержалась бы на плаву без немецких денег. Будучи крупнейшим кредитором, она, естественно, имеет больше прав, чем другие страны в переговорах в отношении условий финансовой помощи.
Немецкие политики чувствовали ответственность за сохранение зоны евро. Возможно, потому что Германия выигрывает экономически от установления единой валюты с более слабыми экономиками.
Германия является безопасным убежищем для инвесторов, когда другие страны евросоюза испытывают не лучшие времена. Это не заслуга Германии, однако у нее довольно сильная экспортно-ориентированная экономика: то, к чему другие страны ЕС тоже должны стремиться, в том числе, и Великобритания, чей экспорт в прошлом году достиг лишь трети от объема экспорта Германии. И эту сторону "доминирования" Германии нельзя контролировать или даже игнорировать – это просто самая настоящая экономическая мощь.
Меркель также взяла на себя инициативу в отношении беженцев, ибо ее правительство готово нести необходимые расходы. Другие страны к этому не готовы. В прошлом году в Германию поступило 441,800 ходатайств о предоставлении убежища беженцам по сравнению с 38,370, которые приняла Великобритания.
И финансовая помощь Греции и кризис с беженцами показали пределы немецкого господства: самой крупной нации в ЕС разрешено лидировать, значит, она обладает самым влиятельным голосом в бесконечных спорных переговорах – но только при условии, что она готова делать больше вложений, чем остальные. Но даже тогда другие страны могут не одобрять ее действий: Германия эффективно изолировала беженцев и вынуждена была заключить унизительную сделку с Турцией, дабы снизить их приток. А для относительно безболезненных санкций России – это предложение более дорогостоящее для Германии, чем для большинства других членов ЕС.
Германия во главе с Меркель стремилась сохранить ЕС и зону евро, и это получалось с переменным успехом. Хеффер предположил, что это могло вылиться в более тесную интеграцию, фискальный союз, наподобие "федеративного государства" - однако, Меркель не проявила политической воли для подобного шага. Немецкое правительство не станет настаивать на более тесной интеграции, ибо это пробудит воспоминания о нацистском министре пропаганды Йозефе Геббельсе и его громких прогнозах о Европе на 2000 год:
"С высокой степенью уверенности можно предполагать, что Европа станет единым континентом в 2000 году, на территории Германии не будет ее врагов, более того, в 2000 году немецкая нация станет интеллектуальным лидером цивилизованного человечества".
Спустя 70 лет после смерти Геббельса опасения перед "Четвертым рейхом" стали самым большим препятствием для германского руководства, не говоря уже о доминировании в рамках европейского проекта.
В то же время, Меркель с радостью отказалась бы от руководства в ЕС, если кто-то еще был бы заинтересован в сохранении союза и готов был бы нести все расходы. Франция, однако, счастлива играть вторую скрипку, ибо экономически она менее стабильна. И альянсы других стран, таких, как восточно-европейская антииммигрантская коалиция, чисто ситуационные, никто из них не претендует на то, чтобы взять на себя ведущую роль.
Немецкое доминирование в ЕС в 2016 году – это миф. Единственным преимуществом Германии над своими соседями является сильная экономика. ЕС не превратится в федеративное государство в ближайшее время, противники более тесной интеграции должны благодарить за это застарелый комплекс неполноценности Германии.
