Система исполнения наказаний в России меняется. За мелкие преступления осуждённым не придётся отбывать срок в колонии с рецидивистами: мера наказания будет определяться более взвешенно. Об этом президент Дмитрий Медведев говорил в своём Послании Федеральному Собранию, и в Госдуме уже подготовили пакет поправок в законодательство.
С одной стороны, год в колонии за угон машины пожалуй что и немного. С другой, рассуждает Олег Онищенков, суд не учел, что он отец троих детей, ранее не судим. Если бы закон позволял, то, говорит Олег, я бы отработал свой проступок где-то на воле – конечно, под присмотром милиционеров. "Если бы дали мне принудительные работы, я бы работал, кормил бы семью, возмещал бы ущерб", – считает осужденный.
Кто-то спросит: а почему он не думал о семье, когда совершал угон? И будет отчасти прав. Но правы и те, кто считает, что граждане, совершившие не тяжкие преступления, в тюрьмах и колониях не исправляются, а, зачастую, наоборот – проходят криминальную школу жизни, потому что сидят с рецидивистами и выходят на свободу уже сознательными преступниками.
"Представьте себе, тут 1500 осужденных, и все они вместе. Какое тут может быть исправление?", – спрашивает осужденный Дмитрий Дикунов.
Весьма показательно – почти все заключенные говорят: да, я виноват, преступил закон. С чем они полемизируют, так это с излишней, на их взгляд, суровостью наказания.
Понятно, что бандита, педофила, убийцу надо карать максимально сурово и безжалостно. Но происходит, зачастую, наоборот. Тот, кто издевался над детьми, получает два года лишения свободы, преступный авторитет – что-то вроде "шесть лет условно". А человек, укравший мобильный телефон или батон хлеба, заснувший пьяным в чужой машине получает срок реальный и большой.
Вот недавний пример из Подмосковья. "Человек срубил пять елок. Как он говорит – сухостой, чтобы соседке было чем топить печь. Попал под операцию "Елочка", такая есть. И вот ему сейчас за пять елочек судья назначает шесть лет тюрьмы", рассказывает Ольга Костина, член комиссии Общественной палаты РФ по контролю за деятельностью правоохранительных органов и реформированием судебно-правовой системы.
По официальным данным, сейчас в местах лишения свободы находятся без малого 900 тысяч человек, и словосочетание "тюрьма переполнены" – это не красивая фигура речи, это факт. Возможно, поэтому о том, что российская система судопроизводства и наказаний нуждается в реформах и гуманизации, говорили последние годы уже не только правозащитники, но и сами сотрудники ФСИН.
Сейчас заключенный сам решает, будет он работать на производстве в колонии, или нет. И порой получается: человек сидит, ничего не делает, его кормят-поят. То есть наказание состоит лишь в том, что он изолирован от общества. О материальной компенсации потерпевшим речи и вовсе не идет.
"Существует широкая гамма наказаний. Это и общественные работы, и штрафы. У нас как-то на штрафы на обращают внимания, а вообще это крайне эффективная мера", – уверяет уполномоченный по правам человека в РФ Владимир Лукин.
В своем Послании Федеральному Собранию Дмитрий Медведев говорил о том, что судам следует более взвешенно относиться к избранию мер пресечения в виде ареста и к назначению наказаний, связанных с изоляцией от общества. И в Госдуме уже готовы предложить пакет поправок в действующее законодательство. Речь идет не только о замене коротких сроков заключения исправительными работами.
"Есть вопросы по применению меры пресечения в виде ареста в ходе предварительного следствия. То есть не всегда человека на это время надо заключать в тюрьму", – полагает Павел Крашенинников, председатель комитета Госдумы по гражданскому, уголовному и процессуальному законодательству.
В службе исполнения наказаний уже начали перестраивать систему работы. В той же Рязанской области руководство ведомства решило: пусть в одной колонии строго режима сидят те, кто попал сюда в первый раз, в другой – рецидивисты. Сейчас идет постепенное переселение заключенных.
Если Госдума в следующем году все же примет поправки в законодательство, то и обитателей обычных колоний станет меньше. Правда, и сотрудники ФСИН, и депутаты, и правозащитники говорят: главное, чтобы правовая реформа шла постепенно. И не скатилась в другую крайность, когда всех и за всё будут приговаривать только к принудительным работам или большим штрафам.
