Какой еще нестоличный город в 70-х смог заслужить целый музыкальный сборник, где песни только о нем – улочках, историях и людях города мастеров?
Хроника журнала "Новости дня", 1978: "В наши дни древний промысел переживает вторую молодость. За последние годы кондитеры объединения "Ясная поляна" значительно увеличили выпечку сувенирных пряников. Далеко за пределами Тульской области идет о них добрая молва".
Стране их сейчас нужно столько, что порой справляется лишь конвейер. А были времена, когда тульский пряник едва не исчез – и с прилавков, и из памяти. На тридцать с лишним лет XX века он был забыт, уцелев разве что на страницах старых рецептов. Эпохи своего возрождения это тульское чудо дождалось лишь в середине столетия.
Их фабричное производство вернулось только в 1954-м, когда знаменитый тульский десерт понадобился Всесоюзной сельхозвыставке. Опытные образцы из первой партии лично продегустировали Микоян и Хрущев, после чего Тула получила благодарность, а также муку и масло для начала выпечки пряников в промышленных масштабах.
Его секреты хранят руки мастеров, а традиции живут в цехах, где пряничное тесто, как и сотни лет назад, впечатывают в резные формы исключительно тыльной стороной ладони.
"Обязательно тыльной – иначе начинка пробьется наперед, и будет брак", – объясняет главный технолог Любовь Грачева.
Не всякая мука подойдет – лишь та, что клеится лучше. Но главное в ней – все же мед. Он определяет и вкус, и неповторимый аромат, и даже цвет пряника. Светлый – значит цветочный. Потемней – гречишный.
По одной из легенд, печатные пряники придумали тульские оружейники, которые умели искусно украшать стволы и приклады. Именно те узоры они и перенесли на первые печатные формы.
Оружейные мастера здесь, кажется, руку ко всему приложили. Именно их нужда в металле когда-то сделала тульские недра главным источником железных руд для государства.
Именно в Туле родилась отечественная металлургия, когда почти 400 лет назад тут поставили два железоделательных завода. Демидов свои первые пушки отливал из тульского чугуна, а теперь здесь прописано самое современное сталелитейное производство России.
Первый подобный завод, построенный уже не в эпоху СССР, превращает чугун в сталь всего-то шесть с небольшим лет. Но и его корни из тех же времен, когда комсомольские стройки поднимали над Тулой небоскребы доменных печей.
"Накануне Нового года в Туле завершалось строительство крупнейшей в стране доменной печи. Много юношей и девушек приехало на стройку Тульской комсомольской домны", – рассказывают кадры советский кинохроники.
Главный металлург и навсегда первый оружейник России – Никита Демидов. Хозяин рудников и заводов, в Туле сегодняшней он – все тот же кузнец с молотом и наковальней. Приглядывает за мастерами новых времен. Их талант и руки, как и 300 лет назад, умеют все – от высокоточных оружейных систем до настоящих произведений искусства, которым только в музее место.
- С особым вниманием государь рассматривает ружья, изготовленные в честь посещения завода членами российской императорской фамилии.
Музейная тишина не для него – здесь история говорит голосами великих оружейников и шумят мастерские прошлого. Музей оружия Тулы – такой же уникум, как тысячи его экспонатов. От серийных образцов легендарных винтовок до драгоценного экземпляра, по которому сама Екатерина II молотком прошлась.
"Туляки на специальном блюдце поднесли ей заготовку ствола и дали маленький молоточек. Она взяла молоточек и аккуратно, символично три раза стукнула вот по этому стволу", – рассказывает историк Владимир Молодцов.
Здесь первый экземпляр винтовки Мосина живет по соседству с многозарядным портсигаром, а стрелять умеют револьверы, которые можно зарядить только с помощью пинцета.
В конце XIX века выпускники заводской школы должны были сдать практический экзамен – изготовить миниатюрную, но при этом стреляющую копию оружия. Например, револьверчик или винтовку. Эта – в четыре раза меньше штатной, но с десяти шагов способна пробить картонный лист.
Это искусство в Туле сберегли. Крохотные кусочки металла надфили и пальцы мастеров по-прежнему умеют превращать в стволы и механизмы ружей и пистолетов, что порой меньше ладони.
- Работают все механизмы. Прицельная планка, затворный механизм, спусковой.
На копию винтовки Мосина разве что магазин не пристроить, но одиночными стреляет без осечек.
Званием оружейной столицы Тула веками не делится ни с кем, как клеймом на металле отпечатав легендарный статус в названиях своих улиц.
- Улица Курковая, улица Штыковая, и Пороховая, и Патронная…
Тульские суворовцы – наследники тех, кто курсантские погоны надел еще в 44-м.
"Пройдут годы – и они станут офицерами могучей советской армии. Но для этого еще надо много и настойчиво научиться", – говорит кинохроника.
То училище расформировали в 1960-м, но девять лет назад в Тулу оно вернулось. Теперь это настоящий курсантский городок с системой подготовки, мало где еще существующей. Здесь обучают даже навыкам горных спасателей, а тренировки на собственных полигонах – как мостики на пути уже к офицерским погонам.
- Здравствуйте, товарищи суворовцы!
- Здравия желаем, товарищ преподаватель!
Без классических школьных предметов, конечно, тоже никуда. Но есть тот, что в суворовских ввели еще в 40-х как обязательный элемент подготовки будущих офицеров. Шахматы – игра, страстью к которой болел человек, с чьим именем навсегда связана тульская земля.
"Лев Николаевич играл очень азартно, любил атаковать, и когда чувствовал, что проигрывает очередную шахматную партию, он иногда очень громко охал и ахал, вскрикивал, так что гости, которые были в доме в первый раз, пугались", – рассказала сотрудник мемориального дома-музея "Ясная Поляна" Ольга Алферова.
Дом великих книг великого человека: здесь были написаны и "Война и мир", и "Анна Каренина", и "Воскресенье" – большая часть того, что Толстой оставил для вечности. Его кабинет и спальня все те же, что 115 лет назад, когда в последний он раз покинул Ясную Поляну. И детское кресло у стола, и покрытая вязаным одеялом кровать. Три свечи, не догоревшие в ту ночь. Даже высаженный им яблоневый сад по осени даст плоды. И, кажется, вновь можно будь печь любимые писателем пироги и пастилу.
Антоновка – именно этот сорт когда-то создал классический рецепт знаменитой белевской пастилы. Она все так же рождается жаром. Умытые яблоки буквально пекут, чтобы после превратить их в то самое воздушное тесто. Разлитое по бумаге, оно вновь отправится в печь, где греет, как в хорошей бане.
"Почему такая большая температура? Чтобы масса не успела опасть. Чтобы пастила оставалась воздушной", – рассказывает директор предприятия Дмитрий Белоконь.
Она появилась здесь тоже благодаря армии, когда снабженцы обнаружили, что печной жар на яблоки действует как консервант. Точно так же и пастилу не способны испортить ни холод, ни тепло, ни время.
"Вот так мы на нее нажимаем, достаточно сильно, и если она приобретает свою первоначальную форму – значит, все в порядке, это настоящая белевская пастила", – объясняет Дмитрий Белоконь.
Высушенные пастильные пласты склеивают самой пастилой. Этот элемент технологического процесса за полтора века никак не изменился. Точно так ее делали и в тот год, когда о белевском чуде узнала вся Европа.
В 1900-м ее отправили на всемирную выставку в Париж вместе с винтовками Тульского Императорского завода. В гармонии едва сочетаемого – суть этой земли.
"С одной стороны, мы имеем богатое культурное и историческое наследие, а с другой стороны – развитую промышленность, – рассказал губернатор Тульской области Дмитрий Миляев. – И, собственно говоря, сегодня, развивая свой туристический потенциал, мы, понятное дело, продвигаем и наши локальные, региональные бренды, создаем новый номерной фонд, благоустраиваем городскую среду, чтобы она была привлекательна для туристов. Ну а развитая промышленность дает нам необходимый финансовый источник. Иногда спрашивают: какой характер у туляков? А он такой – и добродушный, с одной стороны, и, в то же время, характер настоящих защитников. Недаром у нас и самовары, и оружие делают на одном и том же предприятии".
Тульский самовар – его имеют право делать только в этих цехах патронного завода, где когда-то придумали, как из стреляных гильз и остатков меди отливать элементы, а станки, что штамповали боеприпасы, приспособили под новый формат.
Станок 1937 года выпуска, по лендлизу в Тулу прибыл из Бруклина в 43-м. Всю войну делал снарядные гильзы, а когда необходимость в этом отпала, оказалось, что технология вполне подходит для производства куда более мирной продукции.
Пузатый представительный самовар – изначально латунный блин, который прессом превращают в чашу, а затем под давлением в 200 атмосфер растягивают водой. Все остальное – вручную или на самых обычных станках. Самовар не терпит излишней механизации – разве что химии немного. Ныряя то в одну, то в другую ванну гальванического цеха, его бока обретают знакомый блеск, а неповторимыми их сделает термостойкая краска. Изгибы самоварных боков настолько причудливы, что роспись по ним требует ювелирного мастерства.
"Здесь есть косы, выпуклости. А на этом самоваре вы словно их не видите. Вы видите, как будто это полотно", – рассказывает мастер самоваров.
Красоту здесь пишет сама природа, плотными мазками укрывая землю то зеленым, то белым. А порой красит цветами, в каких Василий Поленов увидел свою "Золотую осень" – из этого окна.
"И мы найдем эти краски потом и в его евангельских пейзажах, и в картине "Московский дворик", и в картине "Заросший пруд", – рассказывает директор музея-заповедника В.Д.Поленова Наталья Поленова.
Он построил свой идеальный мир здесь, вложив в него душу и мечты о доме, музее и мастерской. Она и сейчас хранит написанный углем первый вариант его гениального полотна "Христос и грешница".
Многие образы Поленов нашел в Риме. Сама грешница списана с итальянки. Но за некоторыми ехать было никуда не нужно – ему позировали супруга, Наталья Васильевна, и Исаак Левитан. Правда, у Христа только его лицо, а фигура и руки другого художника – Константина Коровина.
Картину на первой же выставке в Петербурге купит Александр III – за 30 тысяч, которых хватит, чтобы построить дом мечты. В ста с небольшим километрах от Тулы – города мастеров, где уже которую сотню лет голосу станков подпевает тульская гармонь.
