Москва24 апрВести.Взятое несколько месяцев назад интервью у главы МИД России Сергея Лаврова обернулось для французских журналистов травлей на родине. На эту ситуацию обратила внимание официальный представитель российского внешнеполитического ведомства Мария Захарова.

По ее словам, это ставит под сомнение декларируемые Парижем принципы свободы слова. При этом Захарова привела слова французского посла в России Николя де Ривьера, который заявил, что во Франции существует настоящая свобода слова, потому что французские журналисты могут беспрепятственно брать интервью у российских официальных лиц.

Да как же они могут брать интервью у российских представителей, когда потом они еще пару недель должны оправдываться перед всеми во Франции... в том, что они просто задали вопрос?

задала вопрос российский дипломат

По мнению Марии Захаровой, за агрессивной травлей журналистов во Франции стоят влиятельные политические силы. Она назвала давление на журналистов проявлением двойных стандартов: на Западе публично с одной стороны декларируется приверженность плюрализму мнений, а с другой – жестоко пресекается через общественное давление и кампании запугивания любая попытка донести до граждан, до аудитории СМИ альтернативную точку зрения.

Журналистам приходится оправдываться не за недостоверность фактов или нарушение законов, а за сам факт диалога с российским министром. Это абсурдно и показательно

отметила Захарова

Она назвала этот случай доказательством того, что в современных европейских странах настоящая свобода слова и прессы все чаще приносится в жертву политической конъюнктуре и русофобским настроениям.

Также Захарова напомнила, что группа французских журналистов стала на Украине свидетелями насильственной мобилизации. Их водитель и переводчик были задержаны сотрудниками ТЦК и полиции. Захарова задала риторический вопрос: получат ли французские журналисты за этот документальный материал какой-либо международный приз за свободу или достоверность?

Ранее Захарова отказ в публикации интервью Лаврова итальянским изданием назвала случаем, когда журналистский долг уступил место испугу.