Даже в самой сложной ситуации всегда можно найти повод, чтобы поднять бокал шампанского. Президенты Белоруссии, Казахстана и России подписали документ о создании Евразийского экономического союза. Меньше чем три года назад Владимир Путин выступил с этой идеей, которую многие тогда сочли приоритетом его нового президентства.
За прошедшее время многое изменилось. В названии создаваемой структуры добавилось слово "экономический". Просто стало понятно, что на политическую интеграцию, своего рода Соединенные Штаты Евразии, никто не готов. Участники слишком ценят собственный суверенитет, чтобы им всерьез делиться.
Вопрос о быстром расширении трансформировался в степенную дискуссию об условиях и темпах принятия новых членов. И если у Москвы есть внеэкономические резоны подстегивать этот процесс – геополитика, безопасность и пр., то Минск и Астана не видят необходимости спешить. Мол, давайте сначала отладим в формате тройки, тем более что трений еще достаточно.
Наконец, на постсоветском пространстве вспыхнул новый раунд острейшей борьбы за влияние, жертвой которой стала Украина. Еще полгода назад возможность участия Киева в российском интеграционном проекте была едва ли не главной интригой. Действительно, большая европейская страна с обширным внутренним рынком и солидным экономическим потенциалом могла бы немало дать создающемуся альянсу.
Сегодня обсуждать членство Украины может разве что отчаянный оптимист. Киеву еще предстоит доказать, что он способен справиться со структурным кризисом государственности, прежде чем рассуждать о присоединении куда-либо. Кстати, намерение Евросоюза и Украины через пару недель подписать-таки то самое соглашение об ассоциации, из-за которого все и началось, вызывает ощущение легкого абсурда.
Коллизия вокруг Украины, конечно, не делает евразийскую интеграцию более гладкой. Россия вступила в серьезный конфликт с Западом, особенно с США, и ей очень некстати демонстрировать шероховатости на пути реализации идеи Владимира Путина. Просто из соображений престижа. Это понимают партнеры в Белоруссии и Казахстане, так что их активность и требовательность повышается. Москва, понятное дело, не хочет идти на уступки себе в убыток только потому, что таков политический момент.
Торжественная церемония состоялась. Но все знают, что это только начало пути. Настоящий Евразийский экономический союз рождается на ходу. И еще долго наружу будут вылезать конструктивные изъяны и недоделки, которые придется устранять, не останавливая движения.
Это совершенно нормально. Добровольная интеграция – самая сложная из всех форм межгосударственных отношений. Страны по тем или иным причинам приходят к выводу, что им выгодно объединить усилия, хотя для этого придется пойти на самоограничение. Степень и того, и другого – объединения в некую общность и ограничения собственных возможностей – предмет ожесточенного торга. Это демонстрирует, например, опыт европейской интеграции. Там правительства бьются за собственные привилегии до последнего экономического патрона. Ведь, ударив по рукам, жить надо уже по согласованным правилам. Так что если недожал, слишком рано уступил, махнул рукой в надежде на авось – потом остается пенять на себя и объясняться с собственными гражданами.
Евразийская интеграция – проект совсем молодой, поэтому освоить азы сосуществования в союзе только предстоит. Россия и ее партнеры в разном положении. Москве надо учиться тому, что самый большой и сильный и уступать обязан больше, зачастую жертвовать сиюминутной выгодой ради долгосрочного успеха проекта. Минску и Астане придется осознать, что Россия – не дойная корова, которая платит за лояльность, а серьезный партнер на стайерскую дистанцию. Вообще, перемены на мировой арене показывают, что для малых и средних стран наступает время определяться. Точнее – заканчивается эпоха всеобщей многовекторности. Крупные игроки больше не склонны терпеть плюрализм в головах тех, кого они считают своими союзниками.
Подписание в Астане – аванс на будущее. Объединение уже сменило имя – Евразийский экономический союз вместо Таможенного. Но его еще предстоит наполнить реальным содержанием. Пока нет оснований сомневаться, что кто-то из партнеров откажется, но отсутствует и четкое представление, как это сделать.
