Тема:

ЧП в Мексиканском заливе 6 лет назад

Нефтяной Чернобыль в Мексиканском заливе

Новый купол поможет остановить утечку нефти
Через сутки масляное пятно дойдет до побережья


фото AP

Работы по растворению нефтяного пятна ведутся относительно успешно
Власти американского штата Луизиана объявили чрезвычайное положение. Нефтяное пятно, возникшее в результате аварии на буровой платформе в Мексиканском заливе, достигло устья реки Миссисипи.
Новый купол поможет остановить утечку нефти
Через сутки масляное пятно дойдет до побережья
Работы по растворению нефтяного пятна ведутся относительно успешно
Власти американского штата Луизиана объявили чрезвычайное положение. Нефтяное пятно, возникшее в результате аварии на буровой платформе в Мексиканском заливе, достигло устья реки Миссисипи.

Авария на нефтяной скважине в Мексиканском заливе, где сорвало замки и защитные механизмы и уже третью неделю нефть из недр изливается в море, уже получила у наиболее хлестких комментаторов название "Нефтяного Чернобыля". Сказано сильно и даже под годовщину: там авария случилась 21 апреля, а в Чернобыле - 26-го. Комментаторы - такой народ, любят сильно выразиться, однако же некоторые сущностные сходства с чернобыльской аварией действительно есть.

Главное сущностное сходство в том, что авария всех застала врасплох, и никто не знает толком, что с ней делать. В случае с Чернобылем руководители атомной отрасли годами разъясняли, что АЭС многократно застрахованы и перестрахованы от всех мыслимых и немыслимых чрезвычайных ситуаций, но 26 апреля 1986 года то, что считалось невозможным, случилось. Последующая ликвидация аварии шла в режиме импровизации.

С бурильной платформой в Мексиканском заливе произошло нечто подобное. Сейчас - и поделом - все шишки валятся на компанию BP, которая, будучи владельцем, за все это дело отвечает. BP не слишком-то и жалко, пусть расплачивается, но беда в том, что ни компания-владелец, ни кто-либо другой не знает, как эту сверхглубокую - полтора километра от уровня моря - скважину затыкать, причем в сжатые сроки. Нефть между тем продолжает фонтанировать, а ветер и течение продолжают гнать ее к северным берегам Мексиканского залива, и когда это кончится, непонятно. В этой непонятности и заключается второе сходство с Чернобылем.

Взрыв атомной бомбы - дело ужасное, Хиросима и Нагасаки тому порукой, но у бомбы есть то свойство, что, взорвавшись, она высаживает весь свой губительный потенциал единовременно. Да, жертвы, разрушения, радиоактивное заражение местности (возможно, весьма обширное), но сколько разрушено и заражено, столько разрушено и заражено, больше уже не будет. В рамках нефтяной отрасли это как разрушение танкера на прибрежных рифах: загрязнение может быть самым колоссальным, но больше нефти, чем ее было в танкере, на побережье все-таки не выльется. В случае хоть с Чернобылем, хоть со сверхглубокой океанской скважиной ситуация иная, ибо никому не понятно, что там происходит внутри и сколько всякого вещества еще будет выброшено. Такая неизвестность является сильно пугающей и порождает третье сходство между двумя авариями. Что та, что другая оказываются феноменами уже не только технологическими и экологическими, но и политическими. Сколь бы прискорбными ни были человеческие и материальные жертвы чернобыльской аварии, в смысле масштаба они несопоставимы с последствиями политическими. Радиофобия охватила и нашу страну, и весь мир. Выражение "мирный атом" на многие годы имело право существовать лишь по разряду черного юмора. В нашей стране вторая половина 80-х - это ряд успешных кампаний против строительства АЭС. Некоторые были законсервированы уже практически накануне пуска, от других остались лишь руины на строительных площадках. И не только у нас. 26 апреля 1986 года зеленые партии и движения получили не то что козырного туза, а все старшие козыри. Именно после Чернобыля в ряде стран удалось провести закон о запрете на строительство АЭС, но даже там, где этого сделать не удалось, положение атомной энергетики сделалось крайне сомнительным. В течение ряда лет после Чернобыля очень трудно было провести в жизнь сколь угодно экономически обоснованный и технологически безопасный проект в этой области: радиофобия всё сносила.

Сегодня мы наблюдаем сходное оживление зеленых движений, которые почувствовали, что им снова пришел козырный туз, на этот раз в виде нефтефобии. Уже раздаются голоса, призывающие возбранить бурение и добычу нефти не только на больших глубинах, но и на шельфе вообще, а также и вовсе не на шельфе, а вполне себе на континенте. Наш "Гринпис" уже призвал не бурить в Якутии и даже в Пермском крае. Впрочем, это относится не только к нашему "Гринпису". Президент Обама в рамках своей энергетической программы предполагал снятие запрета на добычу шельфовой нефти в ряде прибрежных областей США. Авария в Мексиканском заливе существенно затрудняет реализацию этого пункта программы, а значит, и вообще может сильно повлиять на будущую конъюнктуру нефтяного рынка. Теперь очень многое зависит от того, как быстро удастся заткнуть неуправляемую скважину. Речь идет не только о судьбе креветок, устриц и пеликанов – на кону и много более серьезные вопросы.