Татьяна Щербина. Размножение личности. Издательство НЛО. 2010 год.
Новая книга поэтессы Татьяны Щербины – роман, где, однако, соседствуют разные жанры – в первую очередь: проза и эссеистика.
Здесь читателя встретят изящный язык и интеллект писательницы, ее умение переходить от вечных шекспировских сюжетов и персонажей к их актуальным проекциям наших дней. Это, как писали раньше в аннотациях, "философский роман".
Философия при том печальная. Щербина написала о приближении апокалипсиса. О Москве, которая задыхается в сытости и варварстве, о совпадении трагических эпизодов человеческой истории, которые пересекаются в сознании девочки Розы, пролежавшей многие годы в летаргическом сне. Вообще-то, и проза Щербины – это такой бесконечный сон, где, просыпаясь, попадаешь в следующее сновидение. Как и положено сну, здесь перемешаны не только эпохи, но и стили, пронзительная и странная лирика сменяется обжигающими газетными приговорами.
И все же главный вопрос книги: что есть человек?
"Личность не размножается, как на принтере", - сказала в нашу последнюю встречу Роза. А может, человек – принтер, и в нем заложены оригинал и копия, но ни то, ни другое – не он сам?
Утрата личности через утрату честности, превращение людей в роботов, общее стремление к успеху любой ценой, смещение привычной яви, торжество ирреального – об этом книга Щербины. "Здесь людей нет", - такими гулкими словами заканчивается книга. На ее страницах есть ясновидящая и немало пророчеств, поэтому не удивительно, что, описывая в финале апокалипсис, писательница почти угадала, что случится в Москве вместе с жарой и дымом и в Питере в связи с отключением подстанции, и в итоге две драмы как будто склеились в одну. Правда, в романе катастрофа масштабнее и загадочнее - людям объявляют, что образовалась какая-то черная дыра, и на улицу просьба не выходить.
Выхожу – улицы пусты, как будто я вышла в четыре часа утра. А тут – день. Вхожу в магазин – темно, на одной кассе сидит молодая женщина, таджичка по виду, зажгла фонарик, когда я вошла.
- Что случилось? – спрашиваю.
- Сказали сидеть – сижу, мне все равно идти некуда.
Самой занимательной из восемнадцати глав в этом горьком романе мне все же кажется глава первая под названием "Пушкинъ". Глава, из которой вполне могло бы вырасти самостоятельное увлекательное фантастическое произведение. Сюжет таков: Пушкин перед венчанием в церкви у Никитских ворот оказывается в том же месте, но в 2006 году. И встречает автора. Та не удивлена, так как верит в возможность перемещения во времени. И дальше разыгрывается нечто, напоминающее фильм "Иван Васильевич меняет профессию".
Ковыряю ключом в замке, пропускаю вперед гостя. "Никаких костров, просто конура. С зеркалом, чтоб нельзя было забыться. Сейчас посадят на цепь", - оценивает обстановку Александр Сергеевич. Провожаю в гостиную, сажаю на диван: "Чай, кофе, вино, коньяк?" Он отвечает как бы самому себе: "Ишь, бестии, коньяком поят. Попал в ад для аристократов, - улыбается. Ну, слава Богу. – Любопытно, где у них пекло?"
- Александр Сергеевич, вы попали не в ад, а в будущее.
- Сколько же у Сатаны глаз? – он считает зеленые и красные лампочки на телевизоре, видеоплеере и сетевом фильтре для компьютера. – Два красных, два зеленых. Два вверху, два внизу. Вот так черти!
Но автор довольно быстро обрывает повествование. Пушкина с его медленной речью и несовременными стихами высмеивают на литературных чтениях, он становится зрителем-фриком, а потом и вовсе гибнет от рук уличных отморозков. И здесь комедия Гайдая превращается в достоевскую "Легенду о Великом Инквизиторе". Пришел Пушкин – и убили. Кто-то узнал, кто-то нет, но вновь убили. Потому что личность не ко двору. Выбор прост: или размножение личности или размозжение: головой о тротуар…
Такая книга. Если бы не мистическая ее сторона, дарующая надежду на бессмертие, было бы совсем грустно.
"Книги" с Сергеем Шаргуновым на радио "Вести ФМ".
