Первую мировую можно смело называть Первой современной войной. Именно в ней появился новый род войск - авиация. Показательно, что с налета австрийских аэропланов на Белград эта война, собственно, и началась.
В русской армии авиация была отнюдь не экзотикой. На день мобилизации летом 1914 года существовало 84 авиаотряда, 244 боевые машины. Летом 1917 года машин станет уже полторы тысячи. Причем значительная часть самолетов, вопреки мнению об отсталости российской экономики, была построена на отечественных заводах. В начале войны таких заводов было семь, потом построили еще пять.
Конечно, сами по себе первые аэропланы вызывают теперь улыбку. Ну, так они у всех воюющих сторон тогда были одинаковые по классу. Специального вооружения на истребителях не было. Истребителем был сам летчик, вооруженный пистолетом или карабином. А для защиты - забавная подробность - летчики вынуждены были брать с собой в полет сковородку. На сиденье подкладывали. Единственный аппарат, который тогда был оснащен пулеметами - российский многомоторный бомбардировщик "Илья Муромец".
Все это к тому сказано, что Нестеров в небе над Галицией погиб не от отчаяния, не от безрассудной отваги. Вот, что было записано в "Акте расследования обстоятельств героической кончины начальника 11-го авиаотряда": "Штабс-капитан Нестеров давно уже выражал мнение, что возможным является сбить неприятельский аэроплан ударами сверху колесами собственной машины, причем допускал возможность благополучного исхода для таранящего летчика".
То есть основоположник высшего пилотажа Нестеров вопреки косным взглядам начальства на авиацию как на вспомогательный и второстепенный элемент войны - так, для разведки, для аэрофотосъемки, - считал ее самостоятельной и боевой. А таран считал одним из способов ведения воздушного боя. И действовал как настоящий командир по принципу "делай, как я".
Тяжелый австрийский "Альбатрос", с двумя летчиками - Францем Малиной и бароном фон Розенталем - Нестеров догнал на быстроходном "Моране". Это превосходство в скорости и сыграло трагическую роль: удар пришелся в хвост, а не сверху. Однако, тот факт, что спустя несколько месяцев другой наш летчик - поручик Казаков - успешно применил воздушный таран и благополучно вернулся на свой аэродром, говорит о том, что замысел Нестерова был верным.
