Москва20 октВести.Специальный корреспондент "Вестей" Елизавета Храмцова работает в пуле министра иностранных дел Сергея Лаврова 11 лет – с момента подписания "иранской ядерной сделки". На этой неделе журналист впервые после атаки США и Израиля прилетела в республику и узнала, чего ждут в стране после американских выборов, и как сами иранцы отвечают на вопрос: "Договариваться или воевать?"

Город символов

В богатом на уличное искусство Тегеране прибавилось арт-объектов. Для иностранцев раньше самым привлекательным было, конечно, здание бывшего американского посольства с его граффити про бомбы, несущие далеко не демократию. Но даже среди иранцев осталось совсем мало тех, кто помнил бы этот комплекс, каким он был, а не как показали в голливудском фильме.

Нынешнее поколение невольно получило свое искусство: сжатый кулак – символ сопротивления агрессии Израиля и США – на стенах домов, постерах, баннерах. Вопрос в том, сколько иранцев сейчас действительно готовы сжать кулак, а сколько хотят протянуть оппонентам руку, и в переговорах найти компромисс.

Даже среди сторонников действующих властей есть разделение на "партию мира" и "партию войны". Первые готовы говорить об условиях использования Ормузского пролива, вторые – не боятся уничтожить проходящие по его дну телекоммуникационные кабели. Но обе условные партии в Иране зависят от результатов вполне конкретных политических партий на промежуточных выборах в конгресс США.

Персидское поле экспериментов

Как Украина стала площадкой для испытания и продвижения на рынок отдельных видов вооружения (кто-нибудь до 2014 года слышал слово Javelin?), так и на Иран Пентагон с 2025 смотрит не иначе как на персидское поле экспериментов.

Рапортуя об уничтожении ядерных объектов в Натанзе, Исфахане, и Фордо, Пит Хэгсет (тогда еще министр обороны, не войны) сообщил, что у США есть "мать всех бомб". GBU-43 – самый мощный из всех неядерных боеприпасов в американском арсенале. Впервые его удалось сбросить на объект реального противника. Теперь, допуская, что иранская кампания США возобновится после ноябрьских выборов, CNN пишет: GBU-43 вновь может пойти в дело, но есть ли смысл?

В эффективности "матери всех бомб" сомневались еще в 2025 году, причем Тегерану даже ничего не пришлось опровергать. Эту работу взяли на себя медиа во главе с тем же CNN. Уверяли: полного уничтожения ядерных объектов не случилось. Дональд Трамп списал это заявление на происки fake news, а военные и вовсе обиделись, ведь сомнения в поражающей мощности GBU-43 – это оскорбление летчиков, чей боевой вылет в Персидский залив и обратно длился 30 часов.

Что касается другой бомбы – иранской атомной – это вообще явление, по своим легендарным свойствам сопоставимое разве что с эпохой управляемого термоядерного синтеза.

Какой бы год ни стоял на дворе, физики скажут, что время термояда наступит в течение десятилетия, может, двух. И так уже 70 лет. Так же и с бомбой: уже не первое поколение израильских (а теперь еще и американских) политиков делает себе карьеру на лозунге: "Если мы не ударим по иранцам сейчас, ядерное оружие появится у них уже через полгода, не позже".

Мир, который мы потеряли

Ответом Ирана на агрессию 2025 года стал весьма странный удар по американской базе в Катаре. О том, что он случится, Пентагон был предупрежден за несколько часов по дипломатическим каналам. Это позволило Тегерану сохранить лицо, а Вашингтону – обойтись без потерь.

Но куда важнее другое: тот удар открыл ящик Пандоры. Ведь десятилетиями аравийские монархии оставались неуязвимыми. А вот реакция Тегерана на нападение 28 февраля уже не могла быть беззубой. Ракеты (спасибо, что не ядерные), как в финальной сцене легендарного фильма Кубрика, полетели чуть ли не во всех направлениях, регион остался без авиасообщения, а миллионы пассажиров на много лет разуверились в надежности Дубая и Дохи как хабов. До кучи в октябре случилось резкое (с разрушительными ударами и жертвами) обострение в многолетней войне йеменских хуситов против международной коалиции во главе с Саудовской Аравией.

И вот осенью 2026 года мы обнаруживаем себя в доселе незнакомой реальности, в которой международный аэропорт Тегерана оказывается безопаснее воздушной гавани Эр-Рияда.

Залив. Персидский залив

"Этим утром я на всякий случай заглянул в атлас мира, и залив по-прежнему назывался Персидским", – комментировал будничные нападки со стороны Вашингтона Мохаммад Джавад Зариф, в должности министра иностранных дел в очередной раз приезжавший в Москву. СВПД, более известный как "иранская сделка", к тому моменту уже стал историей. Как и слезы Джона Керри, которые тогдашний госсекретарь США пролил от счастья, ведь многолетний противник, кажется, вступал в новую эпоху. Какое бы решение по Ирану администрация США ни приняла после выборов в Конгресс, опыт последнего года нам уже показал: бывают страны, которые станут вашими, если президента вывезти на вертолете посреди ночи, опубликовав унизительный снимок арестанта в спортивном костюме. А бывают цивилизации, которые не уничтожить даже "матерью всех бомб".