Москва30 октВести.Корреспондент телеканала "Россия 24" Светлана Чмыхало — о том, что за соглашениями и контрактами завершившегося саммита "Россия — Африка" стоят и общая память, и общее будущее.

Африканская нить русской культуры

Антиколониальная риторика особенно убедительна, когда за ней есть узнавание — сложное, честное и личное. У России такая память есть. Президент РФ Владимир Путин подчеркнул, что Россию и Африку объединяют одни и те же моральные ценности. Глава государства вспомнил, как бывший лидер Египта Хосни Мубарак поразил его знанием библейских сюжетов: в одном из торжественных залов Кремля он в деталях объяснял содержание изображений на стенах. На вопрос, откуда человек, исповедующий ислам, так хорошо это знает, Мубарак ответил: "А у нас это все одно и то же, что в Коране, что в Библии. Практически одно и то же".

Связь, которая непрерывна

За пять лет число африканских студентов в России выросло в полтора раза. Для них Россия — часть личной биографии: первая русская зима, друзья, прочитанные книги, полученная профессия. Такие связи зачастую значат для будущего отношений не меньше, чем официальные декларации.

На саммите Путин говорил о конце эпохи, когда судьбы континентов решал узкий круг государств, и о попытках Запада вновь загнать Африку в долговую кабалу. Почти 50 африканских стран прислали на форум представителей, более двух десятков — глав государств. Российская позиция здесь привычна: не опека, а партнерство; не хищническая эксплуатация, а локализация производств, поставки продовольствия и лекарств, образовательные программы. "У африканцев есть хорошая поговорка: "Когда корни глубокие, нет причин бояться ветра". Действительно, как бы ни менялся мир, какой бы ни была политическая или экономическая конъюнктура, дух и принципы отношений России со странами Африки остаются неизменными", — отметил президент России.

Для тысяч африканских врачей, инженеров, дипломатов, предпринимателей, государственных деятелей Россия стала местом профессионального становления и вторым домом, а связи с ней не исчезли после получения диплома.

Иногда такие истории приобретают неожиданный поворот. Летом прошлого года двое братьев из Кот-д’Ивуара приехали в Чувашию учиться, а затем добровольно заключили контракты с Министерством обороны и отправились в зону боевых действий. По сообщениям регионального МВД, они спасали раненых, были награждены орденами Мужества и получили российское гражданство в упрощенном порядке.

Это частный, но показательный пример: доверие создают не только контракты и цифры товарооборота. Оно рождается там, где люди учатся и работают вместе и сохраняют связь на годы и десятилетия. Россия приходит в Африку не с памятью о колониальном владычестве и не с привычкой диктовать, как следует жить. У нее другой опыт: готовить специалистов, строить школы и университеты, развивать энергетику и медицину, создавать условия для самостоятельного роста стран-партнёров. Сегодня этот опыт получает новое содержание.

Африка в русской памяти

Африка давно присутствует в русской культуре не как декоративная экзотика, а как часть личных судеб и литературной памяти.

Прадед Пушкина по материнской линии, Абрам Петрович Ганнибал, был ребенком вывезен из Африки и оказался при дворе Петра I. Его точное происхождение до сих пор остается предметом споров, однако для Пушкина это была семейная память. В примечаниях к "Евгению Онегину" он пересказывает историю старика, до конца жизни помнившего Африку и свое пленение. В "Арапе Петра Великого" Ганнибал становится одной из первых крупных фигур африканского происхождения в русской литературе.

Важно не превращать эту историю в красивую легенду. В судьбе Ганнибала были похищение и разрыв с родиной — темная сторона европейской торговли людьми. Но именно поэтому связь имеет особый вес: Африка вошла в русскую культурную память историей преодоления и судьбой человека, ставшего предком главного русского поэта.

Таким образом, Пушкин становится точкой человеческого узнавания между Россией и Африкой. Африканский читатель вправе видеть в нем не просто русского гения, но человека, чья родословная непосредственно связана с континентом.

Взгляд гостя

Если Пушкин получил Африку как наследство, Николай Гумилев отправился туда сам. Это особенно уместно вспомнить в год 140-летия поэта.

Гумилев несколько раз путешествовал по Африке, бывал в Египте, Абиссинии, Сомали и Судане. В экспедиция 1913 года по поручению Музея антропологии и этнографии он собирал этнографические материалы, пополнял музейные коллекции. Из этих поездок выросли "Африканский дневник", "Африканская охота" и книга стихов "Шатер".

Здесь уместно краткое сравнение с Редьярдом Киплингом. Его "бремя белого человека" стало формулой колониальной миссии: Европа говорит с миром сверху вниз, как будто считает других не способными самостоятельно распоряжаться своей судьбой.

Гумилев не хозяин и не администратор, а гость; Африка для него — не пространство управления, а самостоятельный мир людей, природы и истории. Показательно, что истинным царем страны поэт называет не белого колонизатора и не местную элиту, а феллаха, крестьянина, "любимца священного Нила".

Мягкая сила как работа

Мягкую силу нужно развивать как системную работу, а не как набор разовых акций.

Первое — образование. Африканские студенты в России — это будущие проводники российских интересов. Помимо расширения квот важно сопровождать выпускников: ассоциации, профессиональные сообщества, доступ к совместным проектам. Выпускники, которые через двадцать лет работают в министерстве или клинике у себя дома и помнят Россию, на местах усилят любой меморандум.

Второе — русский язык. Поддержка языковых центров, преподавателей, учебников и онлайн-курсов —долгоиграющая инвестиция.

Третье — медицина и инженерия. Именно здесь российское образование и практика исторически сильны, а потребности африканских стран велики. Совместные клиники, лаборатории, программы повышения квалификации, стажировки — это та кооперация, где доверие проверяется делом.

Четвертое — культура и медиа. Африканскому читателю и зрителю интересна Россия, которая говорит с ним на равных. Книжные переводы, фестивали, кинопоказы, совместные издательские проекты — все это создает тот самый эффект узнавания, о котором писал Пушкин и который искал Гумилев.

Пятое — сети людей, которые связывают наши страны личной биографией и делают отношения устойчивыми к любой конъюнктуре. Российско-африканские отношения — это еще и разговор о мире, в котором страны и народы вправе выбирать собственный путь без внешнего диктата. И чем больше в этих отношениях будет живых человеческих связей, тем прочнее они будут.

Человеческая память не имеет срока годности. Африканская нить в русской культуре должна быть не только красивой метафорой прошлого, но и частью общего будущего.