Потрепанная "Нива", поскрипывая, подпрыгивает на степной дороге. Назвать ее ухабистой можно только если в понятие "ухаб" включить разбитые колеи глубиной в локоть, крутые повороты и головокружительные спуски-подъемы. За окнами — многоликая степь.
Стоп-кадрами мелькают картины скудной жизни на этой бесконечной равнине. Силуэт всадника-чабана на самом гребне дюны. Отара барашков и пастушьи собаки, которые пытаются догнать нашу машину и умудряются одновременно бежать галопом и лаять. Колодец, землю вокруг которого скот вытоптал до состояния пустыни.
Все это остается позади. Мы едем туда, где степь разделена невидимым барьером государственной границы между Россией и Казахстаном. Туда, где "еще немного вперед" — уже нарушение закона, на самый край юридически разрешенной жизни.
Наша "Нива" останавливается у приземистого кирпичного домика, окруженного несколькими деревянными сараями и загонами для скота. Дальше только граница и военные, то есть почти что безжизненная территория.
Место, где мы остановились — хутор Таутобе. Здания вокруг — законсервированная противочумная станция. Когда-то это место было настоящим форпостом цивилизации против приходящей из степей "черной смерти". Форпост с продовольствием, электричеством и гарнизоном специалистов. Сегодня на Таутобе живут два человека — Муксина и Жанзак. Живут практически безвылазно.
С Жанзаком мы успели познакомиться за время нашего ралли-рейда по степям. Смуглый, высокий, немногословный, когда надо работать рулем и педалями на сложной дороге и азартный по первому поводу: "Барашки! Успел снять? Отлично!"
Знакомство с Муксиной состоялось еще до того, как затих мотор подъехавшей к "чумке" "Нивы":
"Сколько мы вас ждали, — заулыбалась нам невысокая женщина с веселыми морщинками по углам глаз. — Три дня назад ждали — я ягненка зарезала. Вчера ждали — я рыбу пожарила. Сазана пришлось соседям отдать. Разувайтесь, проходите".
В небольшом ухоженном доме для совершенно незнакомых людей уже был накрыт дастархан, щедрый и по восточным, и по западным меркам. А Муксина все носила и носила пиалы, блюдечки, тарелки наполненные чем-то ароматным.
Здесь же за столом и бесконечным казахским молочным чаем мы узнали, как Муксина и Жанзак попали в степь. В Таутобе они приехали не от большой любви к степям — сюда вообще мало кто едет за романтикой или по зову крови. В основном в степь отправляются или те, кто видит в животноводстве большие деньги, или те, кто не видит для себя других вариантов.
И те, и другие очень скоро понимают, что в степи приходится выкладываться даже не за прибыль — за выживание. В середине 1990-х, когда вся страна трещала по швам, Жанзаку предложили работу сторожа на противочумной станции. Муксина последовала за мужем. Очень скоро семья заняла в экосистеме великой равнины единственно возможную для новоявленного степного жителя нишу — животноводство.
И Муксина, и Жанзак к такому были готовы. У него за спиной — работа стригалем в совхозе, у нее отец — заслуженный верблюдовод. который с малых ногтей приучал детей к степи. А приучать было к чему.
"Что самое страшное в степи? Туман — страшно. Потеряться можно, в степи ночевать, — задумывается Муксина. — А еще мороз — страшно очень. Сломаться и ночевать в степи — страшнее всего. Как-то семья ехала на "точку" к родственникам на праздник. Бананы у них были, фрукты – заледенели".
Жуткие морозы в Таутобе свирепствуют особенно. В переводе с казахского это слово означает "высокий бугор". За этот самый бугор в степи цепляются все ветра, вымораживая малюсенький домик. Эти же ветра могут замести дорогу сугробами в человеческий рост так, что ни одна машина не пройдет.
А еще в дополнение к морозам есть дожди, которые могут лить по три дня и превращают и без того паршивую дорогу в непроходимое месиво. И военные, которые организовали совсем рядом полигон, время от время что-то запускают и что-то взрывают, отчего на головы степных жителей сыплются искореженные куски техники. Могут пробить крышу, могут зашибить овцу, а могут и пригодиться в хозяйстве, например, в качестве печной трубы.
"Хорошо хоть связь есть. Вот радио у нас, телевизор мы подключаем к аккумулятору. Раньше дизель был, свет был, да сейчас что-то забарахлил, так что теперь у нас телевизора нет, а свет от керосинок. Хорошо, связь теперь здесь есть, а то раньше приходилось по холмам бегать, искать сигнал", — Муксина показывает, как именно она поднимала руку с телефоном к высокому южному небу в поисках той самой "одной антенки", которая спасла жизнь ее мужу, когда того в степи прихватил аппендицит.
Совсем недавно Муксина и Жанзак достроили свой собственный дом не в степи, а в Астрахани, подальше от тягот сельской жизни. Только переехать туда пока не получится — машина, скотина, да и сам дом куплены на кредиты, по которым еще надо расплатиться. А, значит, надо каждое утро выгонять баранов и коз в поля, доить коров, возить бесценную пресную воду из ближайшего колодца и пахать от рассвета до заката.
"В степи вообще надрываются, — продолжает Муксина. — Тяжелый труд, адский. Кто верблюдов пасет, тому вообще страшно. У верблюда ноги длинные, он на много километров уходит. Дождь — не дождь, а иди искать. Или барашков разводил-разводил, а пришли волки и все стадо порезали. Это как карточная игра: все, что наработал, можешь за месяц потерять".
- Так что же, все плохо в степи? И ничего хорошего нет?
"
"Как ничего нет? Да ты посмотри, красота какая?" – восклицает в ответ Муксина.
Я смотрю за окно в степь. Ровный зеленый ковер. На горизонте пасется домашний верблюд Яшка, любопытный и доверчивый как ребенок. Блестят соленые озера, в которых может завязнуть скотина — не вытянешь. Но сейчас солнечный день и эти обрамленные серо-коричневыми солончаками озерца светятся розовым и пурпурным. Говорят, это внутренняя химия.
"И все свое, — прерывает мои размышления Муксина, — Мясо, молоко, сыр. Все качественное, все понятно из чего сделано. Не то, что в городе. А еще тут людей меньше. Жизнь какая-то более правильная что ли. Нельзя жаловаться. Неправильно. Я вот каждый день встаю и благодарю Бога, что я есть, что я здесь, что скотина есть какая-никакая. Думаю так и улыбаюсь".
Как же было сложно уезжать от этих необыкновенных людей, которые умудрились вопреки всему сохранить чистое, почти детское отношение к людям, к самой жизни. Мы уезжали, не оборачиваясь — так было проще. Но точно знали, что Муксина улыбается.
Материал подготовлен в рамках экспедиционного проекта "Наследники степи", организованного при поддержке Вестей.Ru и компании The North Face Russia. Следить за новостями проекта и смотреть уникальные фотографии из Центральной Азии мы можете на Вестях.Ru, а также в официальной группе экспедиции "Наследники степи".
