Первый полёт Юрия Гагарина в космос так или иначе повлиял на все стороны человеческой жизни. Не обошло это историческое событие и мир моды. Как изменился взгляд наших соотечественников на одежду, в каком направлении стали развиваться модные дома у нас и за рубежом, что носили простые советские граждане и мальчики-мажоры? В этих и многих других вопросах и тонкостях "оттепелевской" моды Григорий Заславский разбирался с искусствоведом Аллой Щипакиной в студии радио "Вести ФМ".
Заславский: Сегодня в гостях на "Вестях ФМ" искусствовед Алла Щипакина, автор книги "Мода в СССР". И говорим мы о том, как Гагарин изменил вообще наше представление об одежде. И наше, и иностранное тоже. Алла Александровна, здравствуйте.
Щипакина: Здравствуйте.
Заславский: Наверное, я бы начал даже не с одежды, а с того, что вы мне рассказали, что вы были знакомы с Гагариным. Вот, может быть, об этом расскажете?
Щипакина: Нет, вы знаете, я лично с ним не знакома, конечно, естественно. Так получилось, что в середине октябре 1961 года было открыто кафе "Молодежное" на Тверской. Причем делал это все Горком комсомола Москвы, там были энтузиасты, бессребреники. Там собирались художники, джазисты, вот Алексей Козлов в частности, там который начинал.
Заславский: То есть себе на беду открыли, да?
Щипакина: Они открыли себе площадку, на которой можно было бы общаться. Туда приходили и посторонние люди, и с улицы и танцевали. Но посторонних пускали, честно говоря, не очень. И первая встреча была такая умопомрачительная, которую я совершенно запомнила, - это был тогда визит Рауля Кастро, совершенно молодого, после кубинской революции, с делегацией. Красавец! С этими кубинцами, которые не видели женщин много лет. Там были вопросы, всё, потом были танцы, потом они стали выхватывать девушек из-за столов. В общем, такая была тусовка. На улице их ждали "Чайки", там с охраной и всё.
А вторая встреча, я даже не знала, что это такое, мне только сказал тогда мой брат и Козлов, что очень надо осторожно, потому что никого не пускают, но, в общем, как-нибудь мы прорвемся. И вот мы пришли. И приехал Гагарин еще с двумя космонавтами. Один, точно я помню, был Леонов, это я точно помню, и еще какой-то космонавтский отряд. И вот тогда это все происходило, там была такая сцена небольшая, они сели на сцене все, а зрители все стулья выдвигали от этих столиков в зал и задавали вопросы. И они отвечали на вопросы очень спокойно.
Заславский: Просто на любые?
Щипакина: На любые абсолютно из зала.
Заславский: Но людей же что волнует? Как в космосе едят и как в космосе в туалет ходят.
Щипакина: Вы знаете, не знаю насчет едят. Вы знаете, нас как-то не волновало, что в космосе едят. По-моему, в основном были какие-то вопросы о взаимоотношениях: вот как это трудно, а вот как он туда попал, а вот где он учился – вот такие были вещи. Мы же молодежь была, что же, 20 лет. Он на меня произвел тогда очень хорошее впечатление, хотя я, честно говоря, не могу сказать, что увлекалась героизмом вообще каким-то. Но он был такой застенчивый, с прелестной улыбкой, скромный и очень такой открытый. Такой хороший, простой, замечательный парень, по-моему, который вообще не очень себе отдавал отчет, что с ним происходит, что он великий космонавт, что первый улетел. То есть он это понимал, конечно, но к нему как бы это не прикасалось, его это еще не победило. Потом, конечно, это было все гораздо сложнее. Вот такая была встреча.
И вот в это время в Москве открылись, значит, эти кафе – еще "Аэлита" и "Синяя птица". В общем, началась разморозка, начались такие проникновения, не то что проникновения, а даже такой прилив информации с запада. Во-первых, был в 1957 году фестиваль молодежи и студентов, который открыл нам просто, что существует другой мир. Мы же этого ничего не понимали, кроме дяди Сэма в котелке и в шарфе. А тут появилась толпа цветная, роскошная, вообще негр в лиловом пальто, я не могу забыть этого. Потом начались вечера поэзии в "Лужниках" – Евтушенко, Вознесенский, Ахмадулина. Дискуссии острые были. Потом мы все встречались, потом мы все общались, потом у Андрея Вознесенского был такой шелковый шарф, который был перекинут, как галстук. Это было прямо потрясение – какая свобода, и никакого пиджака, и ничего.
Интервью с Аллой Щипакиной слушайте в аудиофайлах
Слушайте интервью на другие актуальные темы на сайте радио "Вести ФМ"
